И вот, под самым полотком, — тень искрящейся ночи.Ксейден .
На лестнице раздались шаги, и мы оба оглянулись.
— Видимо, и вы об этом подумали, — сказал Даин, увидев нас, и встал у стены рядом со мной. — Сколько уже ждете?
— Недолго, — ответил Ксейден.
— Часами, — ответила одновременно я.
— Проклятье, Вайолет. — Даин провел рукой по своим мокрым после душа волосам. — Есть не хочешь? Может, сходишь на завтрак?
«Нет, дурень, она очевидно не хочет» , — возникла у меня в голове ехидная ремарка Ксейдена.
«Прекрати» , — бросила я ему.
— Нет, спасибо.
«Вы посмотрите, кто научился говорить» , — на миг уголок рта Ксейдена изогнулся вверх.
Новые шаги на лестнице, и я затаила дыхание, уставившись на дверь.
Профессор Маркем остановился, увидев нас перед своим кабинетом, затем продолжил движение.
— Чем обязан визиту?
— Скажите сразу, если она погибла. — Я встала посреди коридора, отлепившись от стены.
Маркем посмотрел на меня с неодобрением бо́льшим, чем обычно.
— Ты же знаешь, я не могу разглашать засекреченные сведения. Если будет, что обсудить, мы обсудим на инструктаже.
— Мы сами там были. Если это засекречено, мы уже все знаем, — возразила я, и мои руки, сжимавшие кружку все сильнее и сильнее, задрожали.
Ксейден забрал ее у меня.
— Я не в том положении, чтобы…
— Она моя сестра, — взмолилась я. — Я заслуживаю знать, жива она или нет, и заслуживаю услышать об этом не перед всеми всадниками.
Он поджал губы:
— Форпост в Монсеррате понес значительный ущерб, но всадников мы не потеряли.
Слава богам. Колени подогнулись, и Даин подхватил меня, притянув в знакомые объятия, пока меня захлестывало облегчение.
— Она цела, Ви, — прошептал мне в волосы Даин. — Мира цела.
Я кивнула, борясь с наплывом чувств. Я не сломаюсь. Я не заплачу. Я не проявлю слабость. Не здесь.
Я могла пойти только в одно место, только одно существо не станет укорять меня за то, что я расклеилась.
Взяв себя в руки, я освободилась из объятий Даина.
Ксейден уже ушел.
Я пропустила завтрак и построение, направившись прямиком на летное поле, и продержалась, пока не вышла на середину луга, где и упала на колени.
— Она в порядке, — я плакала, уронив лицо в ладони. — Я не бросила ее умирать. Она жива. — Воздух всколыхнулся, затем я почувствовала ладонями твердую чешую. Привалилась к плечу Андарны, обмякла. — Она жива. Жива. Жива.
Я повторяла это, пока не поверила.
* * *
— У тебя есть братья или сестры? — спросила я Ксейдена в следующий раз, когда мы вышли на мат: может, из-за слов Миры, что я о нем мало знаю, а может, из-за собственных противоречивых чувств. В любом случае ему известно обо мне больше, чем мне — о нем, и нужно было выравняться.