Проклятье! Ксейден просто тянул время, чтобы успели прибыть Тэйрн и Сгаэль. Мое сердце упало как камень, прижав меня к стене.
— Я возненавижу тебя за это.
— Да, — кивнул он, и на его лице мелькнуло раскаяние. — Это я переживу. — Его ладони отпустили мое лицо и вцепились в мои плечи. — Руки вверх. Держись.
— Пошел. Ты.
Тут за ним возник огромный силуэт, и Ксейден бросился на каменный пол, когда Тэйрн пролетел прямо над ним. Его тень накрыла меня, а секунду спустя он подхватил меня передней лапой — как во всех тех бессчетных случаях, когда я выпадала в полете из седла.
«Мы должны вернуться!»
«Я сделал все, что мог, и не стану рисковать твоей жизнью . — Он набрал высоту, потом с натренированной легкостью перекинул меня себе на спину. —А теперь держись, нам надо от них оторваться» .
Я оглянулась и увидела, как нас быстро нагоняют Ксейден на Сгаэль, а за ними, в сотнях футов ниже, крепость окружал десяток грифонов.
Глава 28 Для победы в Военных играх нужна не сила. А ловкость. Чтобы знать, как ударить, надо понимать, где твои враги — и твои друзья — уязвимее всего. Никто не остается другом навсегда, Мира. Рано или поздно те, кто к нам ближе всего, становятся врагами, пусть даже из-за благонамеренной любви или безразличия, а если дать срок, то и мы станем для них злодеями. Книга Бреннана, с. 80
Каменная стена рядом с кабинетом профессора Маркема в квадранте всадников впивалась мне в спину и раздражала след от связи, но, не обращая на это внимания, я продолжала стоять, привалившись к ней всем весом. Возле запертой двери. Я чуть из кожи вон не лезла из-за волнения и невыносимо нарастающей силы, грозившей того и гляди прорваться наружу.
С отлета из Монсеррата прошло два дня. День полета в Басгиат и мучительно долгий день тишины.
Солнце еще не успело толком показаться из-за горизонта. Я не работала в библиотеке после возвращения и ухитрилась выскользнуть за дверь раньше, чем об этом узнал Лиам. Завтрак меня не волновал. Плевать на построения. Я могла представить себя лишь в одном месте. Здесь.
От эха шагов по винтовой лестнице мой живот напрягся, а пульс ускорился — я вскинула глаза к двери, ожидая появления фигуры в бежевой форме.
Но в коридор вошел Ксейден с двумя дымящимися оловянными кружками и направился прямо ко мне.
— Все еще меня ненавидишь?
— Всей душой.
Не совсем правда, но так было легче — свалить всю вину, что глодала меня два дня подряд, на него.
— Так и думал, что ты будешь ждать здесь, — он протянул одну кружку, словно в знак перемирия. — Кофе. Сгаэль говорит, ты не спишь.