Я нахмурилась от незваной мысли.
— Или этоты не хочешь меня?
— А что, похоже, будто не хочу? — Он взял мою руку, пропустил между нашими телами, и мои пальцы сомкнулись на его члене, нащупав его сквозь кожу штанов.
Я всхлипнула от чистейшей страсти, почувствовав, какой он твердый из-за меня.
— Я постоянно тебя хочу, — простонал он, когда я сжала. Затем поднял голову, поймав мой взгляд, и я узнала дикую жажду в этих золотых пучинах. Словно у меня. — Ты входишь в комнату — и я не могу отвернуться. Я рядом с тобой — и вот что происходит. Тут же встает. Твою мать, да я соображать рядом с тобой не могу. — Он двигался в моей руке, и я сжимала сильнее, чувствуя как напрягается мой живот. — Дело не в том, хочу я тебя или нет.
— А в чем?
— Я пытаюсь поступить благородно и не воспользоваться твоим состоянием после такого херового дня. — Он закусил губу.
Я улыбнулась и поцеловала уголок его рта.
— Здесь других дней не бывает. И ты не пользуешься ситуацией, если я сама прошу… — мои зубы прикусили его губу, — поправка,умоляю тебя сделать мой день лучше.
— Вайолет. — Мое имя прозвучало предупреждением, словно ему стоило меня опасаться. «Вайолет». Он называл меня по имени только наедине, когда пропадали все стены и притворство, — и боги, я хотела слышать это вновь и вновь, вот так же.
— Я не хочу думать, Ксейден. Хочу только чувствовать. — Я отпустила его.
Стоило чуть потянуть за ленту — и моя длинная коса распалась, и я провела в волосах пальцами.
Его глаза потемнели — и я поняла, что победила.
— Охренеть, какие волосы, — произнес он, и затем его губы снова зависли над моими. — И какие губы. Целовал бы их и целовал, даже когда ты меня бесишь.
— Ну так целуй. — Я изогнулась и сама захватила его губы, целуя как в последний раз.
Это было не естественное отчаяние — это был лесной пожар, что спалил бы нас обоих дотла, если б мы поддались.
Поцелуй перешел в откровенно, смачно похотливый, и я таяла под ним, отвечая на каждый выпад его языка своим. На вкус он был как мята — и Ксейден, и я никак не могла им насытиться.
Он — наихудшая зависимость, опасная и неутолимая.
— Скажи мне прекратить, — прошептал он, обводя большим пальцем очень чувствительную кожу на внутренней стороне бедра.
— Не прекращай. — Иначе я бы умерла.
— Блядь, Вайолет, — простонал он, скользнув рукой между моими бедрами.
Вот так я отныне хотела слышать от него свое имя. Только так.
Kончик пальца прошел по ткани моих трусов над клитором — и спина сама собой выгнулась от взрыва удовольствия, разлившегося по телу, столь сладкого, что я почувствовала его вкус на языке.