— Во-первых, я прекрасно знаю, каковы мои шансы здесь, Даин, а во-вторых, обычно пятнадцать процентов кандидатов не проходят через парапет, а я все-таки здесь, так что, думаю, я уже неплохо справилась.
Он отступил еще на шаг.
— Я же не то имею в виду. Ты надрала судьбе задницу, добравшись сюда, Ви. Но ты должна уйти. Ты сломаешься на первом же спарринге, и это еще до того, как драконы поймут, что ты…
Он покачал головой и посмотрел в сторону, сжав челюсти.
— Я… что? — меня просто затрясло от гнева. — Давай скажи это. Когда они почувствуют, что я мельче, чем другие? Ты это имеешь в виду?
— Проклятье. — Даин провел рукой по коротко подстриженным светло-каштановым кудрям. — Прекрати говорить за меня. Ты знаешь, что я имею в виду. Даже если ты доживешь до Молотьбы, нет никакой гарантии, что дракон выберет тебя. В прошлом году у нас было тридцать четыре кадета, оставшихся без дракона, им пришлось начать все заново, чтобы снова получить шанс, и все они совершенно здоровы…
— Не будь засранцем, — мой желудок словно перевернулся и провалился куда-то вниз. То, что Даин прав, не означало, что я хочу это слышать… или хочу, чтобы меня называли больной.
— Я пытаюсь сохранить тебе жизнь! — закричал он, и его голос отразился от каменных ступеней и стен. — Если я прямо сейчас доставлю тебя к писцам, ты блестяще пройдешь их тест и получишь шанс как-нибудь рассказать отличную историю во время попойки. Если же мы пойдем туда, — он указал на дверь, ведущую во двор, — я не смогу ничего контролировать. Я не могу защитить тебя здесь. Не полностью.
— Я не прошу тебя об этом! — Подождите… но разве я не хотела этой защиты? Разве не это предложила Мира? — Зачем ты сказал Рианнон определить меня в твой отряд, если собирался вывести меня через заднюю дверь?
Тиски вокруг моей груди сжимались все сильнее. Даин — второй человек после Миры, который знал меня лучше всех на этом проклятом континенте. И если даже он считал, что я здесь не справлюсь….
— Чтобы она ушла и я смог вытащить тебя! — Он поднялся на две ступеньки, сокращая расстояние между нами, и в его фигуре и выражении лица не было ни капли сомнения. Наоборот. Если бы решимость имела физическую форму, то сейчас это был бы Даин Аэтос. — Думаешь, я хочу смотреть, как умирает моя лучшая подруга? Думаешь, мне будет интересно посмотреть, что сделают с тобой, зная, что ты дочь генерала Сорренгейл? Надев кожу, ты не станешь всадницей, Ви. Тебя разорвут в клочья другие кадеты, а если не они, то драконы. В квадранте всадников ты либо закончишь обучение, либо умрешь, и ты это знаешь. Позволь мне спасти тебя.