Я взяла его, отметив заточенное лезвие, но потрясла меня рукоятка с вырезанными рунами.
— Ты забрал это со стола моей матери? — я вскинула взгляд.
— Нет. У твоей матери есть такой же, наверное, потому же, почему он нужен и тебе. Против вэйнителей. — В его глазах было столько жалости, что у меня внутри все сжалось.
Кинжал. Нападения. Все сходилось.
— Но ты говорил, нет ни шанса, что мы будем сражаться с чем-то подобным, — прошептала я, цепляясь за остатки надежды, что все это какой-то ужасный розыгрыш.
— Нет, — он придвинулся с протянутой рукой, но уронил ее, словно передумал. — Я говорил, что надеялся: если эта угроза существует, руководство о ней скажет.
— Ты извращал правду, как тебе удобней. — Моя рука сомкнулась на рукоятке кинжала — и я почувствовала, как он гудит от энергии.
Вэйнители существуют. Вэйнители. Существуют.
— Да. И я мог бы тебе соврать, Вайоленс, но не вру. Что бы ты сейчас ни думала — я никогда тебе не врал.
Ну да. Конечно.
— И как мне это проверить?
— Потому что больно думать, что мы живем в королевстве, способном на такое. Больно перестраивать заново весь свой мир. Ложь утешает. Правда ранит.
Чувствуя гул энергии в кинжале, я обожгла Ксейдена глазами.
— Ты мог бы рассказать когда угодно, а сам скрывал.
Он вздрогнул:
— Да. Надо было рассказать уже многие месяцы назад, но я не мог. И я рискуювсем , рассказывая сейчас…
— Потому что вынужден, а не потому что хочешь…
— Потому что, если твойлучший друг увидит это воспоминание, все пропало, — перебил он, и я охнула.
— Ты не знаешь, что…
—Даин не нарушил бы правила, чтобы спасти твою жизнь , Вайолет. Как думаешь, как он поступит с этим знанием?
Как поступил бы Даин?
— Я верю, что он не поставил бы Кодекс выше страданий людей за нашими границами. А может, я бы возвела против Даина щиты. А может, он проявил бы уважение и не стал бы заглядывать мне в голову, — я прищурилась. — Вот только мы не узнаем, как было бы, да? Ведь это ты не верил, что я поступлю правильно, Ксейден, так?
Он всплеснул руками.
— Это важнее нас с тобой, Вайоленс. И наше командование не остановится ни перед чем, лишь бы и дальше отсиживаться за чарами и держать существование вэйнителей в тайне, — он хрипло взмолился: — Я видел, как казнили моего отца за то, что он пытался помочь тем людям. Я не мог рисковать и тобой. — С каждым словом он оказывался ближе ко мне, ускоряя мой пульс, но я больше не давала сердцу принимать решения за голову. — Ты любишь меня, и…
— Любила, — поправила я, отступая в сторону, чтобы легкие наконец послушались меня, и я сумела вздохнуть.