Татуировку? Не может быть. Она у меня действительно была. Между плечом и шеей. Но я начал сводить её сразу же, как только получил новые документы. До сих пор свожу, сильно побледнела — заметить её трудно.

Возможно, они узнали о ней откуда-то со стороны.

Нужно быть начеку.

С одной стороны, стоит радоваться, что эта троица от меня отстала. Но с другой… Что-то здесь не так.

На следующее утро на Тиховолжск обрушился дождь. К моменту, когда я отправился на работу, он слегка поутих, но изморозь осталась. До поликлиники было тридцать минут пешком, и я решил пройтись, надеясь, что кофе и прохладный воздух окончательно приведут меня в чувство.

Но у судьбы были другие планы.

Настоящий Астахов вынырнул из-за угла так внезапно, что я едва не сбил его с ног. Он выглядел ужасно: небритый, с грязными пятнами на куртке. Воспалённые глаза бегают из стороны в сторону.

— Лёха! Лёха, стой! — он схватил меня за рукав, и я едва сдержался, чтобы не откинуть его в сторону. — Ты же теперь большой человек! Я видел статью в интернете! «Гениальный психиатр Астахов»! Чёрт тебя раздери… Я полжизни учился, а гениальный теперь ты? Слушай, ну мы же договорились… Дай денег — и я отстану.

— Мы ни о чём не договаривались, — я стряхнул его руку. — Уйди с дороги.

— Погоди! — он загородил мне путь. — Мне кровь из носу нужны деньги. Пятьсот тысяч. Всего-то! Для тебя это копейки теперь. Мне долги надо закрыть, понимаешь? У меня новые проблемы возникли… Ты же в моём теле жируешь, пользуешься моим именем… Имею я право на компенсацию⁈

— Ты что же думаешь — мне за вчерашнюю сценку губернатор сразу пару миллионов отсыпал? — усмехнулся я. — Прекрати меня преследовать. И не порть жизнь нам обоим. Сам виноват, что кучу пациентов перегубил, деньги украл и из Родины свалить удумал. Никто тебя не заставлял продавать мне документы. Это изначально была твоя инициатива.

— Ах ты… тварь! — Астахов сорвался на визг. — Я всем расскажу! Я… Я сам тебя закопаю!

Он не успел докричать. Сзади него появились ещё два мужчины. Высокие, массивные, в кожаных куртках и тяжёлых ботинках. И их появление не предвещало ничего хорошего.

Один из них просто положил руку на плечо Астахову, и тот мгновенно обмяк, как проколотый шарик.

Второй, мужчина лет сорока с глубоким шрамом, пересекающим бровь, сделал шаг ко мне.

— Глянь-ка, Миха, — пробасил он. — Как думаешь, это он? Борзов?

Будь я проклят… Борзов. Именно такой и была моя фамилия, пока не сменил документы.

Второй здоровяк, Миха, медленно обошёл меня сбоку и тем самым заблокировал путь к отступлению.