/Внимание! Резкое изменение психоэмоционального фона субъекта. Уровень агрессии: 15%. Уровень страха: 80%. Выброс адреналина зафиксирован/
Что-то в его позе, в том, как он говорит со мной, вызывает тревогу. Раппорт здесь не сработает — мужчина слишком зациклен на какой-то одной, болезненной мысли.
— Доктор Астахов… — повторил он, и на его губах появилась странная, почти болезненная усмешка. — Знаете, а я ведь был у вас на приёме. В Саратове. Год назад. У меня тогда были… определённые трудности. Личного характера.
Он замолчал, продолжая буравить меня взглядом. В кабинете стало тихо, даже гул коридора за дверью будто стих.
— И что я хочу сказать… — он выдержал паузу, его голос стал ледяным. — Перед собой я вижу человека в халате. Вижу диплом на стене. Но я точно знаю одно. Вы — НЕ доктор Астахов.
На моём столе завибрировал телефон. Я не должен был на него отвлекаться, но взгляд всё же упал на его экран. Мне пришло сообщение.
От Цезаря.
«У нас проблемы, Док. Астахов не пропал. Он вернулся в Россию. Его уже видели в Тиховолжске».
Глава 13
Я убрал телефон в карман. С одной стороны нужно переключиться на пациента, но с другой — из головы не выходит свежая новость.
Астахов вернулся.
Ладно, с призраком из прошлого я разберусь во второй половине дня. Сейчас передо мной новая проблема. И этот пациент тоже может стать угрозой моей легенде
Я вышел из-за стола, подошёл к двери и закрыл её на замок.
— Вы что делаете? — перепугался мужчина.
— Создаю условия для конфиденциальной беседы, — я вернулся в кресло, но сел не за стол, а сбоку от пациента, чтобы убрать психологический барьер между нами. А точнее — провести мою излюбленную операцию. Вторгнуться в чужое личное пространство. Лучший способ надавить на психику человека. — Вы сказали, что я — не тот Астахов. И тут вы правы.
/Объект: Денис Николаевич Шишкин (согласно карте на столе). Состояние: острая паранойя, гипервентиляция. Требуется снижение уровня кортизола. Раппорт малоэффективен/
Придётся разбираться исключительно за счёт навыков общения. Сейчас в пациенте гормоны кипят. Это помешает мне нормально использовать систему.
Мужчина хмыкнул и вскинул подбородок. Хотел уже было что-то сказать, но я не дал ему вставить ни слова.
— Тот Алексей Сергеевич, к которому вы ходили год назад — мой однофамилец. Тёзка. А ещё, к моему глубокому сожалению, коллега. Я знаю о его «подвигах». Он сторонник методик, которые лично я не одобряю. Да, я знаю, что он ломал людей и называл это лечением. Но уж простите мне мою нескромность, я — настоящий врач. И если вы приехали сюда, чтобы поругаться с тем самым Астаховым, то, увы, вы ошиблись адресом. Но же хотите разобраться с душевной раной, которая вас беспокоит — присаживайтесь. Я готов с вами поговорить.