— Великолепно, Алексей Сергеевич. Просто поразительно, — произнёс он. — Я глубоко тронут вашим талантом… Проникать в самую суть человеческой души! Немыслимо! Знаете, у меня тоже в последнее время накопилось немало… внутренних демонов. И я думаю, остальные присутствующие в зале меня поддержат. Я хочу прямо сейчас, в этом же кресле, получить вашу консультацию. Что скажете, доктор Астахов?
Глава 19
Интересно же всё закрутилось!
Кажется, мне предстоит настоящая дуэль. К счастью, словесная. Но от этого она не становится менее опасной. Я уже понял, что Чумаков — мастер манипуляций. Но ведь не знает, что против него играет человек с очень большим опытом и рядом способностей, которые другим людям даже и не снились.
У меня есть все шансы выйти сухим из воды. Главное, не расслабляться.
Зал замер. Такое столкновение явно не входило в планы моего руководства. Это нетрудно понять по одному лишь тяжелому дыханию Сафонова. Заместитель, которого и так подкосила утренняя неудачная постановка, теперь боялся, что я окончательно разрушу всё, что было запланировано для губернатора.
Чумаков же был абсолютно спокоен. Более того, он улыбался. Как оскалившийся волк — аж зубы блестят.
— Прошу вас, Антон Павлович, — я жестом указал на освободившееся кресло. Я не давал ему шанса заметить в моей интонации даже толику неуверенности. Такой настрой должен его ослабить. — Знаете, психотерапия — это ведь не только про болезни. Это про честность с самим собой. А для человека вашего масштаба это, пожалуй, самая сложная дисциплина.
Чумаков вальяжно опустился в кресло. Но не расслабился. Первая же моя фраза заставила его напрячься. Видимо, он ожидал, что я испугаюсь или начну паниковать.
— Честность — это дорогое удовольствие, доктор, — произнёс он. — Особенно когда сталкиваешься с тем, что некоторые люди… оказываются не теми, за кого себя выдают. Вы ведь понимаете, о чём я?
/ВНИМАНИЕ! Анализ вербальной угрозы. Объект использует двойные смыслы. Уровень агрессии: скрытый. Рекомендуется применить аналогичную методику/
— Разумеется, понимаю, — я сел напротив Чумакова. — Так вы об этой проблеме хотели поговорить? Да, вижу, что она здорово вас беспокоит. В психиатрии это называется нарушением восприятия. Когда человек настолько зациклен на поиске подвоха, что начинает видеть его даже там, где его нет. Это сильно утомляет, не так ли?
Чумаков прищурился. Его взгляд сканировал моё лицо. Он пытался увидеть сходства с настоящим Астаховым, но не мог. И это его бесило.
— Меня сложно утомить, — сухо бросил он. — Но меня легко… разочаровать. Представьте такую ситуацию, доктор… Вы знали человека. Считали его ничтожеством, крысой. А потом встречаете его снова, и он — почтенный человек. Не постесняюсь этого слова — светило! Как по-вашему, может ли произойти такое резкое изменение в человеке? Или он просто очень хорошо притворяется?