Бой перешёл в горячую фазу, но атака повстанцев в итоге захлебнулась. Порыкивая разрывами мин и стрекотнёй автоматных очередей, пущенных наугад, они убрались назад, оставив поле боя за нами. Постепенно выстрелы утихли, и сражение на время закончилось. Лишь горящие танки продолжали полыхать чёрными факелами.

Сразу же для дальнейшей координации своих действий во все концы города побежали посыльные. Я тоже решил поискать генерала и доложить ему о своих успехах и неудачах. Успехи, конечно, были, но весьма слабые, а вот проблем оказалось выше крыши. Но не успел я дойти до штаба, как вновь начался бой, и повстанцы пошли в очередную атаку. И первое, с чего они начали, это стали обстреливать из миномётов позиции обороняющихся.

Примчавшись обратно на батарею, я дал команду открыть огонь. И опять наставлял, показывал, ругал и орал как умалишённый весь остаток дня вплоть до самого вечера. Мина, выстрел, свист улетающего ввысь снаряда, султан разрыва. Мина, выстрел, свист, разрыв. Я только и успевал прикладывать к своим глазам бинокль, удостоверяясь в поражении цели. Чаще наши мины всё ж летели мимо…

К концу дня я почти оглох, а мои лицо и одежда покрылись плотным слоем копоти от пороховой гари. И если на лице это было не сильно заметно, то форма изгваздалась вся.

Уже под вечер один из солдат увлёкся и сунул очередную мину в трубу, хотя предыдущая ещё не успела её покинуть. Грянул мощный и очень близкий взрыв! Осколками насмерть посекло весь миномётный расчёт, а меня накрыло воздушной волной и теми же осколками. Закровоточило сразу в двух местах: в спине и плече. Подхватив нож, я сдёрнул с себя рубаху, чтобы осмотреть раны. Мне в принципе повезло. Один мелкий осколок как узким стилетом насквозь проткнул мясо плеча. И теперь из обеих дырок сквозной раны обильно сочилась кровь. Будет мне на память ещё пара отметин.

А вот второй впился в «спину», а если быть точнее, то в левую ягодицу. Уж повезло, так повезло. Но радоваться этому счастливому обстоятельству было несколько преждевременно. Осколок застрял в ягодице, и кровь из этой раны текла намного сильнее, чем из руки.

Дико ругаясь, я содрал с себя уже насквозь промокшие от крови штаны и, нисколько не стесняясь, обнажил задницу. Сунув в рану острие ножа, я заорал, едва ли не перекрикивая шум боя, и поддел чёртов осколок. Неестественно извернувшись, я с большим трудом извлёк застрявший в моём теле кусок железа, и из раны тут же хлынула ручьём кровь.

Мой походный мешок валялся совсем недалеко от меня, а в нём всегда хранились сразу три кровоостанавливающих средства в виде порошка и повязок. Доковыляв до него, я промыл рану дезинфицирующим раствором и наложил кровоостанавливающую повязку, затянув её на ноге. На плече рану просто засыпал кровоостанавливающим порошком и забыл о ней, как только образовалась корка из крови и порошка.