Полноценно командовать теперь было сложно. К тому же пришлось оказать помощь другим раненым, передвигаясь буквально ползком. Хорошо, что у меня в мешке лежало много всяких эликсиров. Сам я выпил всё необходимое, а другим просто остановил кровь. Выживут — хорошо, не выживут… не судьба, значит. Тут себе бы помочь. Пока я боролся с полученными ранами, батареи почти прекратили стрелять, и бой постепенно утих.

Ни повстанцы, ни мы бой не выиграли. Солдаты были измотаны тяжёлым сражением и не видели никаких перспектив на победу. Когда стемнело, я пошёл на совещание к генералу. Вернее, поковылял, как мог. Мне бы отлежаться... Но эликсиры исправно делали своё дело, и любая собака позавидовала бы тем темпам, которыми на мне заживали раны.

В штабе уже собралась часть полевых командиров, но многие так и не явились. По разным причинам: кого-то убили или ранили, а кто просто не смог прийти, сославшись на чрезвычайную занятость. На меня никто не обратил внимания. Генерал глянул только мельком, даже не заметив моего ранения. Да я его и не афишировал. Так-то ранение в задницу не очень по-геройски выглядит.

Если коротко, то всё совещание свелось к очевидному. Все получили указания драться как львы! Ведь, по словам генерала, все эфиопы — настоящие львы. Ну, и где же ваши гривы?

Выслушав этот бред, я свалил с совещания, узнав всё, что хотел. Правительственные войска понесли ощутимые потери. Имелись даже случаи дезертирства с поля боя. И вообще неудачное сражение сильно подорвало моральный дух эфиопских солдат. И да, завтра бой продолжится снова.

Вернувшись, я полуприлёг у костра, чтобы поужинать. Бойцы, вернее воины племени кунама из местного ополчения, тихо переговаривались, временами поглядывая на меня. Разговаривать с ними мне не хотелось и, поев, я принялся готовить отвар. Когда моё варево свариилось, выпил сам и дал его другим раненым, а разбавленный остаток оставил всем, кто захотел. Отсев от людей, я смотрел на звёзды и чувствовал, как в моём организме бурлит жизненная энергия эликсиров.

Наконец, я почувствовал себя лучше. И когда окончательно стемнело, скинул себя оборванную и окровавленную форму и переоделся в простую серую майку и чёрные шорты. Сунув форму в рюкзак, оставил автомат, взял Стечкин с глушителем и растворился в темноте.

Идти пришлось примерно километров пять. И вот впереди замаячили ночные костры повстанцев. Весьма, кстати, многочисленные. Действительно, численность повстанцев не уступала нашей, если не превосходила.

Выставив пистолет перед собой, я тихонько скользил между постами, издавая звука не больше, чем ползущая в траве змея. Ну, опыт не пропьёшь и в карты не проиграешь. Я хотел просто понять, что нас ожидает завтра. А если получится, выйти на командование и, чем Ящер не шутит, пристрелить там парочку по возможности. Но возможности такой мне не представилось: слишком много караульных постов выставили на моём пути повстанцы. И вообще возле командирских палаток царила неестественная суета. Пришлось оставить эту мысль.