Я покосился на разлохмаченное остриё палки. Выглядит не слишком угрожающе. Перевёл взгляд на тварь. А вот она да — страшно смотрится. Жвалы такие, что пополам играючи перекусит; клешни с зазубринами, если схватят, уже не отпустят. Ну а хвост достанет жалом ещё на подступах, он куда длиннее тела.
Тут требуется кавалерийская пика, или тяжелое пехотное копьё. Во всех прочих случаях придётся сближаться на опасную дистанцию, с которой пытаться пробить хитиновую броню. А она смотрится серьёзно, на уровне приличных латных доспехов.
Отвернувшись, прошёлся взглядом по каменным развалам и уверенно припустил прочь. Нет, я не убегал, я совершал тактический манёвр, направляясь к одному из нечасто встречающихся здесь участков. Крупные валуны там почти отсутствовали, зато относительно мелких полным-полно.
Добравшись, подхватил первый попавшейся камень, развернулся, метнул его со всей силы, не тратя время на прицеливание. Ловкости и прочего у меня столько, что промахнуться с такой дистанции могу, только если сам этого захочу.
Булыжник попал именно туда, куда и должен был попасть. Звонко врезал по хитину, после чего отскочил от него, не оставив ни намёка на повреждение.
Да уж, что-то подобное я и подозревал. Серьёзная защита. Очень серьёзная. А у меня ни оружия против неё нет, ни навыков.
То есть навыков как раз хватает. Вот только применять их нельзя. Как говорит учитель: «У тебя, Ли, есть всё, что было у древних. И они как-то справились, не позволили Хаосу себя истребить. Вот и ты справляйся».
Я поднял второй камень, метнул его в то же место. С тем же нулевым результатом.
Да уж, сходил, называется, за крабами…
* * *
До дома я добрался спустя полтора часа. И не меньше половины этого времени ушло на подъём по тому непотребству, которое мастер Тао жизнерадостно называл тропой. Экий шутник. Карабкаться по обрыву даже с невеликой ношей — серьёзное испытание даже для меня. Силы в руках предостаточно, однако, приходится выверять каждый шаг. Многие камни держатся на честном слове, такие даже мизинцем трогать нельзя, и тем более вес на них переносить.
Учитель сидел на своём излюбленном месте — той самой лавочке под одиноким деревом. И, ломая стереотипы на тему здорового образа жизни для людей его категории, предавался другому излюбленному занятию: курил трубку.
Набитую, к слову, чем-то подозрительным.
Явно не традиционной табачной смесью.
Приблизившись, я, для начала, положил на землю мешок с мелкой добычей, а на него пристроил связку лап и клешней, с трудом вывернутых из туши твари. Поверх всего водрузил кончик хвоста с жалом. Поправил порванную в схватке рубашку, потер ссадину на щеке и доложил: