Во мне, по мере выступления, закипал нешуточный гнев. Публичные речи не моя стезя. К тому же я зерговски вымотался. И был потрясен нашими потерями не меньше остальных. Но отступить? Они серьезно? Спокойней, Арлекин.

— Вы правда думали, что это предприятие будет легкой прогулкой? Вы считали, что вторжение в красную зону Хмари — это что-то вроде школьного пикника?

— Не нужно применять такие аналогии — приподнялся со своего места Докучаев.

И здесь меня прорвало. Я придавил аурой придурка, кажется, до потери сознания. По крайней мере, кровь из носа у него пошла.

— Молчать! — прорычал я. — Не тебе, трусу, указывать мне, что говорить. Не тебе фальшиво сострадать потерям. Вы все! Что глаза отводите? Потери считаем? Материально-технические и человеческие? А кто-нибудь задумался, ради чего Ожерелье рассталось с таким количеством невосстановимых ресурсов, при снаряжении этого похода? Ради чего погибли наши соратники? Чтобы что? Удрать, поджав хвост? Не добившись ничего? Мы пока выполнили только одну задачу. Расчистили плацдарм. Главная цель ждет нас в красной зоне. То, что так отчаянно защищали твари. Оно там. Может, на расстоянии пары километров. И вы полагаете, что мы должны уйти? Дать время тварям восстановиться? Да, потери выше расчетных. Но наше главное оружие — Исполин за номером один. И он в рабочем состоянии. Ни о каком «отступлении» не может быть и речи! Мы пойдем вперед! Иначе все сегодняшние потери были зря. Это вы понимаете?

Я выплеснул в этой короткой речи весь свой гнев. Всю боль за людей погибших сегодня. Все напряжение, не отпускавшее меня месяцы подготовки. Откати назад время, я не стал бы смягчать акценты или полировать формулировки. Иногда нужно говорить, что думаешь.

Я обвел рубку взглядом, ожидая возмущенных выкриков или требований: «унять этого молокососа». Но на удивление ничего такого не было. Нет, никто не вскочил с энтузиазмом, осыпая меня аплодисментами и лепестками роз и листьями лавра. Но я прямо видел, как просветлели некоторые лица. Я чувствовал. Многие приняли мой посыл. Нельзя уходить! Иначе все напрасно.

Формальным командиром экспедиции был Бальмонт. И он устроил этот спектакль с какой-то определенной целью. Только вот с какой?

— Все слышали представителя императора? — Спросил Бальмонт. Вот же сучка крашеная. — Мы продолжаем, а не готовимся к эвакуации. На сутки встаем лагерем. Как думаете, Олег Витальевич, есть у нас сутки?

— Думаю, даже больше есть.

— Пока на сутки, а там посмотрим. В приоритете — раненых подлатать и поставить в строй. Тяжелых стабилизировать. Оценка повреждений и план восстановлений той техники, которую можно восстановить. Отчеты мне на стол по этому вопросу через два часа. Новое расписание дежурств, с учетом наличного состава и необходимости полноценного отдыха через полчаса. Отчет по ресурсам — два часа. За работу, господа.