— Жопа была бы. Ну мы-то отбились бы…

— Два фомора на форт? Еще три месяца назад ни зерга бы не отбились. А вы все спрашивали куда я так торопился. Представь что было бы с ближайшими факториями? Да и вообще залатали бы такую дыру?

Генерал представил и помрачнел.

Я достал из кожаного футляра на поясе компа

Вгляделся в белый циферблат. Стрелка показывала строго на юг.

— Дальше есть что-то важное. Уверен. Мы на пороге серьезного прорыва. Все не зря, Константин Дмитриевич. Сегодняшний всплеск это доказывает. Они бросили на нас серьезные силы, которые копили здесь явно не для этого. Хотели нас куда-то не пустить. Это что-то крайне важное для Хмари. А, значит, и для нас.

* * *

Хотел бы я иметь внутреннюю уверенность в своих словах. Но факты таковы, я не знал, что именно мы найдем. Важное? Да. Наверное. Все сомнения я запер в глубине души и выбросил ключ. Наружу я излучал сплошную уверенность и энтузиазм.

За сутки мы сумели дать людям отдохнуть. Более тщательно подсчитать потери и отремонтировать то, что было ремонтопригодно. Обеззаразить технику и часть земли. С запасами антихмари были проблемы, но пока нам хватало. Для самоходок топазы с оставшимся на ногах турмалином провели соответствующие ритуалы очистки.

Две самоходки были раздавлены «гидрой» просто в лепешку. С третьей, серьезно поврежденной, удалось снять какое-то оборудование. Еще одна — та самая гаубица — тоже не подлежала восстановлению, но благодаря Богдановским калякам-малякам экипаж выжил.

«Двойка» пострадала до полной невозможности восстановления. Ей просто расплавило все колеса с правой стороны и часть борта. Мы лишились госпиталя, рекреационной зоны и спален. Впрочем, наши запасливые хозяйственники извлекли со складов тройки палатки для этих целей.

На «Громовержце» отремонтировали два двигателя. Капитан немного повеселел. Хотя выглядел наш летучий корабль ужасно, как будто он потерпел крушение и путешествует по направлению к свалке.

Сутки прошли, и Бальмонт отдал приказ на выдвижение. Все происходило медленно и печально. Хмарь изогнулась полукругом. Сдала назад. А потом поглотила наш маленький караван, оставив свободным только купол в семьсот метров диаметром, вокруг зиккурата. Я задавал направление. Исполин потихоньку катился вперед, и вместе с ним перемещался весь наш небольшой отряд.

Смена дня и ночи внутри нашего пузыря нормальности — немыслимая роскошь. Но, судя по хронометру в капитанской каюте, мы двигались по красной зоне не меньше суток. Прошли при этом всего-навсего километров двадцать. Но расстояние здесь было чем-то… Эфемерным. Все растворилось в желто-сером киселе Хмари. Она была повсюду. Давила на нас почти физически.