Тит не сводил влюбленных глаз с Далиды. А та, продолжая поглаживать его волосы, смотрела куда-то в зеленую стену листвы и деревьев.

– Я понимаю, что чувствует сейчас Амрит, – выдержав паузу, все так же тихо проговорила она, – очень понимаю...

У Тита защемило сердце от этих слов. Ведь он тоже долго утаивал от Далиды правду. А то что порой она отказывалась его выслушать, вовсе не служит ему оправданием.

Барон нежным движением руки снова повернул ее голову к себе. В глазах девушки читалась легкая грусть, и Титу вдруг нестерпимо захотелось не просто прижать ее к себе, а спрятать, укрыть от всего мира.

– Ли, ты не представляешь, как я счастлив и благодарен провидению, что ты со мной, рядом. Что я могу смотреть в твое лицо, чувствовать твои прикосновения...

Он тихонечко притянул ее и с трепетом поцеловал в губы.

– Тит, мы здесь не одни... – чуть отстраняясь, ответила Ли.

– Но разве никто из них не знает, какой огонь горит в моем сердце? – пылко ответил тот и, приподнявшись, быстрым, но аккуратным движением откинул Далиду на спину.

Теперь он навис над любимой и со всей страстью принялся осыпать поцелуями. Лицо, шею, руки, грудь – Тит не пропускал ни одного дюйма открытой кожи.

– И все-таки ты совершенно сумасшедший... – прошептала Ли, утопая в бездне томления и любовной жажде мужа.

***

Сумрак постепенно поглощал всех наших героев. А неподвижно сидящая в стороне волчица и вовсе больше походила на тень, чем на живого человека.

Амрит была благодарна друзьям, что дали ей возможность побыть в одиночестве и осмыслить происшедшее. Никто не донимал ее взглядами и расспросами. Все они, если и не понимали, то догадывались о буре, бушевавшей в ее голове.

И сейчас Амрит нужен был Савр. Не для объяснений и оправданий, нет. А для участия, для поддержки. Чтобы она вновь ощутила себя частью его жизни, частью его настоящего и его будущего. Но тот упрямо отводил глаза, каждый раз бледнея от взгляда жены.

Наконец поняв, что так и не дождется беркута, Амрит глубоко вздохнула, и, встав пересекла лагерь, направляясь в лесную чащу. Запах жареного мяса уже не напоминал ей о голоде, стрекотание насекомых не радовало ухо, а вечерняя прохлада не ощущалась целительной.

Под ногами трещали сухие ветки, испуганные птицы срывались со своих мест, оглушая наступающую тишину громким хлопаньем крыльев. Метнувшийся под ногами заяц не испугал, но лишь раздосадовал волчицу – она едва удержалась на ногах от неожиданности.

– Вот плут лесной!.. Что же ты под ноги мне бросаешься? – проворчала она, остановившись, и услышала за спиной приближающиеся звуки.