Савр остановился и в очередной раз вздохнул. Меж деревьев уже хорошо просматривалось пламя костра и силуэты людей. Из света и тени огонь рисовал затейливые фигуры на их лицах, то ярко освещая, то пряча свои языки и уступая место сумраку ночи.

Беркут невольно замер, заглядевшись этой мирной картиной, которая так разнилась с тем, что происходило сейчас у него внутри. Он почувствовал нежное прикосновение, а потом и объятья Амрит. Волчица, прижавшись к его спине, ласково поглаживала ладонью по груди мужа.

– Ты можешь не продолжать, – тихо проговорила она, – я знаю, как тебе больно сейчас...

– Нет, – мужчина повернулся к ней с искаженным терзаниями лицом, – я хочу закончить, хочу, чтобы ты знала... – взяв руку Амрит, Савр слегка сжал ее. – Я изрядно раздражал Заирия, – продолжил он, – потому что не давал его власти развернуться. Но и убить меня он боялся. Ведь я был законным королем, и многие меня все еще поддерживали. Поэтому решил колдун, что лучше, если сам я отрекусь от трона. Явился он как-то ко мне в покои и слугу на моих глазах зарезал. И пригрозил, что пока не пройду обряд отречения, каждый день будет убивать тех, кто верен мне, и так до самого последнего человека...

Голос Савра дрогнул, он замолчал.

Амрит не сводила глаз с лица мужа. Ее сердце отчаянно сжалось в комок и замерло. Горло и грудь сдавила горечь – ей было больно сейчас так же, как и ему. Всей душой Амрит сострадала беркуту и многое бы отдала, чтобы облегчить его муки.

– Я понимал, – глубоко вздохнув, продолжил Савр, – что если отрекусь, то подтолкну королевство и свой народ к бедствиям и мучениям. А если нет... то буду смотреть на смерть своих друзей собственными глазами... И я согласился... Согласился передать всю власть Заирию... – и снова глубокий вздох на миг прервал повествование, – Обряд отречения был назначен через несколько дней. Но тут вмешались те, кто не желал преклонить колени перед колдуном. Меня тайно похитили и вывезли в чужие земли. Несколько лет я жил в глуши под присмотром отшельника. Когда тот умер, мне пришлось выйти из своего убежища. И молва разнеслась, что я жив, что не погиб, как думал Заирий. Боясь бунта, колдун объявил награду за мою голову, выдавая меня за самозванца, метящего на трон... В последней стычке с охотниками за головами я едва не погиб... Тит меня выручил и разрешил с ним уплыть. Тогда я поклялся себе, что не вернусь домой, забуду, кем я был, забуду все, что связывало меня с родными землями Эльбириона. Казалось, что боги дают новое начало моей судьбе. Но сегодня это прошлое встало, как мертвец из могилы, и рушит мою уже устоявшуюся жизнь... Я не знаю, что мне делать... – почти шепотом закончил Савр, качая головой от безысходности. – Не знаю...