Притянув ее лицо к себе, он сначала тихонько, а потом со всей страстью целовал ее губы, щеки, глаза... Силой заставив себя остановиться, крепко обнял любимую, и так они стояли еще какое время, молча вслушиваясь в биение сердец.

– Нам пора! – раздался громогласный голос Тибора.

Чтобы переправить отчаянную четверку в дальние земли, он принял образ гигантской птицы, на загривке которой совершенно свободно мог разместиться с десяток крепких воинов. И теперь Тибор терпеливо ожидал, пока закончатся все сантименты, но терпение его оказалось весьма кратким.

– Мы идем, – отстранившись от супруги, Тит жестом позвал стоящих поодаль Син и Радона.

Савр и Амрит, словно вырванные из мира чувств и грез, нехотя разжали объятия. Еще один поцелуй – и король, отпустив любимую, стараясь придать уверенности каждому шагу, пошел вслед за бароном.

Еще несколько мгновений... Взмах огромных крыльев взметнул вверх клубы пыли, на секунду скрыв в серой пелене и саму птицу, и ее седоков.

Поднявшийся ветер принялся неистово трепать волосы и платья двух молодых женщин. Прикрыв ладонями глаза от солнца, они смотрели, как чудовищная громадина уносит их возлюбленных мужей прочь за горизонт.

– Мне казалось, я переживу это расставание легче... – проговорила Амрит, подойдя к подруге.

Глаза волчицы были полны слез, и она не пыталась ни скрыть их, ни подавить. Далида обняла ее и, положив голову Амрит себе на плечо, нежно погладила черные каскады волос.

– Мы пройдем и это, Амрит. Мы справимся... Мы должны справиться...

Лучи раннего восходящего солнца скользили по вершинам зеленых гор и играли на стенах замка Нэйди, утренние птичьи трели заглушали шепот моря, воздух был полон влажных ароматов трав и цветов. Но у Далиды и Амрит эта красота сейчас не вызывала ни восторга, ни воодушевления...

***

Вскоре наступило время и для отплытия. Первые дни плавания проходили весьма спокойно, и казалось, сам владыка моря простер свой жезл, дабы путь кораблей был тихим и мирным.

Бескрайняя синева вод уходила за горизонт, теряясь в полуденном мареве. Под тысячами солнечных бликов вода то переливалась ослепительными искрами, то вдруг темнела, наливаясь густой синью.

Длинная, почти бесконечная вереница кораблей, подставляя попутному ветру большие светлые паруса, стремительно неслась вперед, навстречу грядущей неизвестности.

– Если погода будет нас жаловать, – оглядывая поверхность воды в подзорную трубу, проговорил Бриген, – то плавание займет дней двадцать, не больше...

– Совершенно верно, – ответил ему капитан флагманского галеона – приземистый и жилистый мужчина с открытым и обветренным морскими ветрами лицом, в замысловатой шляпе, из-под которой выбивались длинные темные волосы. Однако возраст капитана определить было совершенно невозможно.