Лязг доспехов, нетерпеливое конское фырканье и ржание нарушали повисшую здесь ненадолго тишину.
Но что-то терзало Далиду, и она никак не могла понять что. Какое-то мрачное предчувствие... Ли снова оглядела ряды воинов, но медлила отдавать команду к атаке.
– Почему мы не атакуем? – с недоумением спросил подъехавший Круцин.
Далида в ответ промолчала, закусив губу.
– Госпожа, но... – начал было снова рыцарь и осекся, встретив гневное пламя в глазах девушки.
– Рысью! – наконец скомандовала она. – Не атаковать! Подойдем ближе к стенам!
В абсолютном молчании неспешно войско двинулось к столице.
И в этот момент из-за городских стен вдруг вырвалась темная туча, похожая на рой гигантских ос. Твари, распахнув похожие на черные плащи перепончатые крылья, взмывали вверх и устремлялись навстречу наступающей армии.
– Что это еще за... – сдвинув брови, прошептала Амрит, но не закончила фразу.
Ли присмотрелась – животный ужас сдавил грудь мгновенно и так сильно, что она не могла сделать вдох.
«Это те самые твари, которых я видела в видении у Проклятого леса!» – пронеслось у нее в голове.
Словно реагируя на мысли хозяйки, лошадь под Далидой взвилась на дыбы, пронзительно заржав. По рядам воинов пронесся настороженный, невнятный гул удивления и сдерживаемого страха.
– Щиты вверх! – что есть силы заорала Ли, сдерживая коня. – Поднять копья и мечи!
Войско ощетинилось лезвиями и наконечниками копий, одевшись в броню щитов. Ожидавшие легкой добычи, лихоры стремительно атаковавшие, натыкались на клинки и копья, и это заставило их сменить тактику.
Они снова взмыли вверх, сбились в кучу, а затем рассыпались в разные стороны, выставляя перед собой длинные острые когти. В их глазах не было страха, а лишь ярость и жажда убивать.
Лихоры пикировали, врезались в ряды, срывали всадников, разрывая, поднимали их вверх и сбрасывали мертвые тела на головы товарищей, рвали глотки лошадям, ломали копья и мечи. Завязавшаяся битва больше походила на кровавое побоище.
Но и воины, поначалу обескураженные силой и злобой врага, не собирались отдавать свои жизни с покорным смирением. Холодные клинки вонзались в раскрытые глотки, распарывали животы и отрубали крылья. Древки копий ломались, но даже их острые осколки шли в дело, нанося безумным тварям удар за ударом.
Одно из чудовищ рвануло лошадь Амрит, но волчица успела спрыгнуть, перекатилась в сторону и, поднявшись на ноги, приняла образ получеловека.
– Однако так будет понадежнее, – проговорила она, приготовившись встретить атаку лихоры.
Тварь, отбросив лошадь в сторону, ринулась на Амрит. Волчица увернулась от когтей и, оказавшись сбоку и снизу, вонзила острое лезвие прямо в ребра лихоры. Та завопила или захохотала (в таком гвалте трудно разобрать) и, резко развернувшись, ударила Амрит задней ногой. Лишь плотная чешуя кольчуги защитила девушку от когтей. От самого удара она рухнула на землю.