— Так я не могу сейчас, менеджер уволит. Смена, — она всё равно слегка улыбалась. Была уверена, что всё будет хорошо. Сейчас что-то случится, и всё решится как надо.

Зеркальный расхохотался.

Смеялся он хорошо, громко, уверенно.

— Это не проблема, сеньорита! Настоящий мужчина должен уметь решать вопросы!

У Маши в душе чуть кольнуло — а, вот, Сатик так не может. Не решает, только всё говорит, что сейчас в новый рейс и ему ещё долг скостят. А что с того толку-то? Всё равно, как жили в этой халупе, так и живут.

Но сейчас это казалось не страшным. Она сама всё решит.

— Эй, ты! Русская убирает у меня в машине. Ты понял? Смену ей засчитаешь, тебе ясно? — он обернулся к Маше, — Ему ясно. Поехали уже!

Вёл он лихо, вовсе не так, как Сатик. Резко стартовал со светофоров, видел малейшую щель и влезал в неё, вообще не обращал внимания на возмущенные гудки, продолджая разговаривать с ней.

— Держись меня и всё будет топ. Ясно? Есть клуб. «Вайлд парадайз». Ну вайлд, ясно? Девочки там, ясно? Им официантки нужны. На приват-заказы. Ну ты поняла?

Она поняла.

Приват он везде приват.

Ну потискаться, значит, с клиентом, попкой покрутить.

И, что?

Это же её тело, она сама решает, как им распорядиться!

Сатик, правда, взбеленится, если узнает, но — зачем ему узнавать? Он всё равно ни разу не пришёл к ней встретить, всё в гараже этом, всё в рейсах…

Ну, вот, и она будет — в рейсе.

— Башляют как надо. И на жизнь хватит, и чтоб рецепт получить где надо. Держись меня — покажу драгстор, скажу что ты со мной, там и в кредит дадут по-правильному. Ясно, чика?

Он вёл одной рукой, другая лежала на спинке пассажирского сиденья. И теперь уверенно легла ей на плечо. Сильные пальцы помассировали шею.

Уверенно.

Деловито.

Впереди загорелись огни больших улиц, начинался квартал клубов.

* * *

Дверь в клуб была тяжёлая, железная, с круглым окошком, как на корабле. Как называется такое окошко, Маша забыла.

Не Маша.

Мэри.

Она сама так решила.

Так она будто тутошняя. В клубе так и назовётся.

А по бокам двери два экрана. Переливаются цветами по краям, а во весь экран девушки.

В блестящих золотистых трусиках. Все на высоченных каблуках.

И всё.

Больше нет ничего на них.

Буквы бегут — «Экзотик шоу и приват. Любые фантазии — вы сами создаёте своё наслаждение».

Она остановилась на секунду, Зеркальный тут же обернулся.

Прямо, дикий кот, всё чует, правда.

— Идём, сеньорита, на тебя посмотрят серьёзные люди при серьёзных деньгах.

Внутри тяжело бухала музыка. Ритм был простой отзывался сразу там, внизу живота, отчего делалось горячо, тяжело и влажно. Она порывисто вздохнула, Зеркальный самодовольно посмотрел на неё.