Ждать-то просто так скучно.

Вот и развлекались как могли.

Чуть не пропустили индейца. Он уже открыл дверь и вошёл, когда Паоло развернулся и навёл на него ствол.

— Давай, кончай её, — не отводя взгляда от Хуц-Г-Сати, скомандовал он.

— Бля, да она уже кончилась. Прикинь, мы и не заметили, — заржал Диего. И, кивнув на индейца, — ну, чо с ним делать будем.

— Э, ты, сюда иди. И лапы в гору. Дёрнешься, завалим сразу.

* * *

Хуц-Ги-Сати подумал, что ему должно быть очень страшно.

Но страшно не было. Он не чувствовал вообще ничего. Увидел бессильно свисающую с дивана Машину ногу в порванном на пятке чулке, и закаменел. Всё думал только — чулки у неё откуда? Никогда вроде не носила. А тут, на тебе, чулки. Тогда, почему рваные?

Его ударили под колено.

Тот что повыше схватил за куртку и потащил к дивану.

В затылок упёрся ствол.

— Так, чо, как валить его будем? — это тот что повыше. Где я его видел?

Твою ж налево, это те из ночного клуба, что хотели его тогда стопануть.

— Бланко, сказали изобразить, типа, он бабу завалил. А она его.

Хуц-Ги-Сати прям-таки слышал, как скрипят мозги у этих сучьих недоносков. Ну, давай же, соображай, мудила…

Индеец незаметно сунул руку под футболку, которую носил навыпуск, и нащупал рукоять ножа.

— Ну, это, типа тогда в него спереди надо шмалять, в грудину. — это мелкий говорит.

— А типа это — пусть его тот завалит. Которого ты вальнул. Из его пушки.

— Точно! Тока, эта, всё равно, с расстояния надо. А то непохоже будет.

Послышался шорох, мелкий придурок искал что-то за диваном. Индеец уже ни черта не понимал — откуда какой-то мертвяк, но это было неважно.

Важно было то, что сволочь, которая приставила ствол к его башке, будет вынуждена этот ствол хоть на миг отодвинуть.

Новый тычок в затылок.

— Э, выпрямился, харю показал, живо!

Хуц-Ги-Сади скорчился и зарыдал. Он давился рыданиями и выл, стоя на коленях, спрятав руки, зарывшись лицом в колени.

— Встал, сука!

Индеец начал робко разгибаться, увидел перед собой тонкие кожаные туфли, начищенные так, что отражение было видно.

Не разгибаясь, рванул нож и, не вынимая из матерчатых ножен, вогнал нижнее, более короткое, лезвие в ступню Паоло. Парень заорал и выстрелил, целя в голову.

Только, индейца там уже не было. Он ужом, не вставая, скользнул в сторону и воткнул верхнее лезвие в бедро латиноса. Дёрнул на себя, наискосок, перерезая артерию.

Услышал испуганный вопль, выстрел — пуля вошла в дешёвый линолеум.

Упал на пол и пнул обеими ногами верещащего Паоло в ту сторону, откуда стреляли. Перекатился — и увидел на полу пистолет латиноса. Подобрал и выпустил три пули в грудь Диего, который стоял у дивана над телом непонятного хмыря со спущенными штанами.