Утро выдалось по-осеннему прохладным, но на удивление солнечным.

Технику Хуц-Ги-Сати любил, потому решил посмотреть, что за звери здешние трактора и отправился на звук колокола. Он уже понял, что в этом ненормальном мире все значимые дела местные рабы начинают с колоколов и молебнов.

Хуц-Ги-Сати припоздал, стоял на краю толпы, поэтому до него доносились только отдельные обрывки.

Вот снова зазвонили колокола, раздалось протяжное пение, поплыли над толпой какие-то знамёна на палках.

Индеец мысленно застонал — ещё и крестный ход, да сколько можно-то!

Однако он заметил, что самые хитрые уже потихоньку отделяются от толпы и двигаются за село — к полю, на котором и должны были проходить гонки.

Трактора были уже там.

И, вынужден был признать индеец, это были всем зверям звери.

Мощные, ухоженные, любовно украшенные и расписанные.

РуссоБалты и Фордзоны, могучие «Питерцы» завода Яковлева и «Пахари», что сошли с конвейеров Фрезе.

Публика активно обсуждала машины и экипажи, детвора восторженно ахала, молодёжь заливисто свистела, поддерживая своих. Какой-то господин явно туристического вида попытался высокомерно бросить, мол, до Саратова-то, или Краснодара, конечно, не дотягивают… Господина вытолкали взашей.

Неча тут умничать.

Бахнуло, заревели двигатели.

И разнеслось над полем заливистое: «Йухухухухуууу!!!».

Расписанный красными мустангами «Питерец» сразу вырвался вперёд и лишь теперь Хуц-Ги-Сати увидел, что за рулём его сидит остроносый бронзовокожий индеец в головном уборе из пёстрых перьев. В таких непонятных наголовниках изображали вождей племён бледнолицые в дебильных вестернах.

Толпа взревела:

— Давай, Воооождь!!!

Вождь дал!

Но, невероятно подпрыгнув на какой-то кочке, удержав машину буквально на одном колесе, его настигал зелёный РуссоБалт, кабину которого заполнял красномордый вислоусый мужичина в тельняшке и круглой шапке с красным плоским верхом. Хуц-Ги-Сати уже знал, что их называют kubanki и носят их только kazaki. Кто это были такие, он не очень понимал, но раз они выделялись из общей массы русских и тоже были пришлыми, решил их ненавидеть.

Казак и ряженый краснокожий пришли к финишу одновременно.

Дальше началась возня и толкание грудь в грудь, выяснение, кто же первый, болевшие за казака уже кидали шапки оземь и демонстративно закатывали рукава, местные копы свистели в свистки, обстановка накалялась, пока не выяснилось, что мужик в тельняшке и краснокожий в перьях уже втихую прибухивают из переданной кем-то бутыли.

Бутыль у победителей отобрали, прорвавшийся через толпу местный богатей Горелов заорал, «Обоим призы дам, не посрамили матушку-Аляску!!!»