Здоровый лысый подплыл, глянул, у самого губы уже трясутся, но ещё держится.

— В-ввы-ле-ззай… ннне дддурии.

После такого индеец точно решил, умру а не вылезу!

А лысый глянул, схватил под локоть и поволок к поручням.

Своим хрипит:

— Вместе лязаем, ничью пиши!

Вместе и вылезли.

Мотало индейца, пузатый-то вроде полегче отделался, обниматься полез, Хуц-Ги-Сати оттолкнул:

— Не нужна твоя жалость! Я бы…

— Дурак ты, паря! Помер бы за просто так! — махнул рукой лысый.

Его тёрли полотенцами, Хуц-Ги-Сати растирала Маша и ещё кто-то, но он уже не очень хорошо соображал.

Только потому позволил отвести себя в палатку, где ему сунули горячего чая, какого-то варенья, посадили к печке.

Остальные двое хохотали, вокруг них хлопотали мужики в одних плавках, бабы в купальниках — вроде жёны, он не понял.

Дождался, когда руки слушаться начнут, молча нашёл свою одежду, натянул и ушёл.

Его пробовали остановить, он лишь отодвинул человека в сторону.

С врачом Маша договаривалась, взял он недорого, да ещё сам посоветовал, мол, страховку у своего мужика посмотри, там, может, в оплату что пойдёт.

Хотя, — тут врач хмыкнул, — сам же полез в прорубь, каждый год же он предупреждает, мол, нечего здоровьем рисковать. Не, не слушают!

Выписал таблетки, уколы какие-то, ушёл.

Колоть Машка умела, оказывается. Так что Хуц-Ги-Сати днём валялся в ожидании вечера, когда она придёт, дроготал в температурном ознобе, шипел от злости и стыда, — этот русский специально его унизил, нарочно полез с ним из воды, благородство, понимаешь, показал! Вечером получал укол, температура спадала, и он засыпал.

Ещё телевизор смотрел, поскольку читать не мог, строчки расплывались.

Там, в новостях, и увидел он знакомую эмблему.

Не поверил своим глазам, аж на диване приподнялся — она. Цвета, правда, на флаге, чуть другие, но знак тот самый!

Красно-коричневатая голова индейца с двумя перьями, которые читались и как два пальца, сложенные в знак победы! В таком же красноватом круге, что в нормальном мире!

В его мире, правда, флаг был чёрно-жёлто-бело-коричнево-красноватый. Тут полосы шли в другом порядке, но какая разница!

Значит, есть в этом мире отважные люди, настоящие воины, что борются за свободу коренных народов Америки!

Снова навалилась слабость, он лёг, попил ягодного морса, который приготовила с вечера Маша, — пей, это чтоб пропотел как следует, от температуры!

Сделал звук погромче. Смотрел, и его колотило и от температуры, и от того что он наконец нашёл в этом мире что-то знакомое.

Не просто знакомое!

Цель жизни увидел!

Раз тут есть American Indian Movement, то, может, и «Железные сердца» тоже есть? В любом случае надо туда — к ним.