— Смысл всегда есть, головастик, — перебила Шума. Овчарка Кендра, расположившаяся около её ног, только утвердительно гавкнула и продолжила смывать языком кровь с шерсти вокруг лап. — Ладно, бог с тобой, Иван.
Алекс едва не дернулся, что точно бы спровоцировало еще большую напряженность. Пришлось сцепить свои воображаемые зубы и терпеть боль.
Верующая эспер-террористка, помешанная на том, чтобы издеваться над Жабаром при помощи своей природной сексуальности. При этом участвующая в нападении на Первый Магический.
Сегодня в ближайшей психушке день открытых дверей, что ли?
— Где Р’Хакан? — держа свою монструозную пушку на плече, она озиралась по сторонам. Будто рассчитывала, что вот прям сейчас, из-за ближайшей кучи разбитого цемента или разрушенной стены выскочит орк и такой: «Саечка за испуг!» .
— Погулять ушел, — ответил Алекс-Иван в тональности последнего.
При этом рука Жабара как-то неопределенно дернулась. Шума этого не заметила, а вот псина отвлеклась от своих дел и посмотрела на стоявшего напротив эспера.Слишком внимательно посмотрела.
— В смысле.
— В прямом, — парировал Алекс-Иван. —посрать орк отправился. А, как ты знаешь, его братия уделяет этому достаточное время. Так что можем не ждать.
Шума выругалась. Акт дефикации у орка действительно занимал достаточно много времени, что давно уже стало несмешной шуткой для всяких стендапперов и прочих комедиально одаренных.
А вот по первости залы, конечно, разрывало гомерических хохотом…
— Хуй с ним, — закончила ругаться Шума. — погнали, толстолобик. Дэвенпорт планирует, что скоро начнут штурм, так что переходим ко второй части плана.
Спрашивать «а не напомнишь, в чем заключается эта самая вторая часть нашего плана» было по меньшей мере глупо. Такое только в старых видео-играх срабатывает, ну и еще в шпионских триллерах. А в реальной жизни…
В реальной жизни Алекс в теле толстого жабо-подобного эспера спускался по покороженной лестнице на нижний этаж главного корпуса Первого Магического Университета.
И с каждой минутой тело Ивана все меньше и меньше ему подчинялось. Так что шел он в развалку, слегка прихрамывая. И каждый раз боялся, что оступится и нога полетит со сколотого с арматуры мрамора, зацепиться за оголенную железяку и прощай Штирлиц, здравствуй Рэмбо.
Пробиваться же с боем сквозь неизвестное количество эсперов хотелось от слова — нет.
Не хотелось.
Слишком вредно для здоровья.
А предсмертную записку Алекс с утра как-то забыл распечатать.
— Что с тобой, русский? — прищурилась Шума. — опять за воротник с самого утра залил.