Через три с половиной часа он позвонил ещё раз.
— Какой, на хрен, паром? — свирепо спросил Алексей.
Глава 9 Паром
— Какой, на хрен, паром? — уточнил я у матери.
Стрингер Жора только-только уехал, а мы совершенно вымотались.
— Переправа, да. К нам — только на пароме, — устало кивнула Людочкина родительница, раскорячившаяся в кресле так, словно её поимели.
— К нам — только на пароме, — подтвердил я Алексею.
— А за каким хреном я тогда еду на сучьей газели⁈ — как-то вроде бы не по адресу поинтересовался Алексей. — Вы вообще понимаете, что админы с утра искали машину с носилками, чтобы вас можно было… Объезд есть? — оборвав сам себя, просвистел он сквозь зубы.
— Да нет тут объезда, я ж те говорю, — послышался в динамике незнакомый бас. — Те ещё свезло, весной и осенью бывает, что и не ходит уже, а лёд не застыл. Вообще не доберёшься.
— Люда, сколько от вас до переправы? — рявкнул Алексей из динамика.
— Ну с час где-то на автобусе, — подумав, прикинула мать Людочки, потому что я уже врубил громкую связь. — Там только по времени, расписание ещё узнать надо. А автобусы два раза в день.
— Берите трубку, — бросил Алексей так, что я явственно понял: фраза подразумевала объёмное количество нецензурной лексики в довесок.
Глава 10 Явление продюсера
Мы ждали Алексея изо всех сил, даже после полуночи, хотя Людочкина мамка уже завела про то, что всё обман. Трубку сам он брать перестал, но мы позвонили в редакцию «Это запредельно». Ну как мы — я. Мамка лапки сложила и причитала бесяче.
Коллеги Алексея меня успокоили: мол, делает работу по месту жительства квартиранта, убеждает мне помочь.
Судя по задержке, помогать Геннадий отказывался.
Я даже подумывал самостоятельно ему позвонить. Предложить что. Есть, интересно, у семейства этого сбережения? На вид было непохоже.
Но потом раздумал — я ж в душе не того, что продюсер там ему втирает. А вдруг он его вообще на программу «Сад и огород» пригласит, вместе с женой? Вот не верю я, что все участники ток-шоу этого сами позориться покатили, всякие там убийцы, садисты и насильники, бросившие детей матери и прочая лабуда. Мне, понятно, лечение надо. Лицо заинтересованное. А Геннадию что? Ему лучше вообще не говорить о том, что я напридумал. Пусть удивляется, а все решат, что он юлит от испуга.
Интересно, хватит Алексею мозгов так сказать, или я один умный?
Продюсер наш разбудил в три часа ночи. Вид он имел ошалелый, чутка пах самогоном и ещё оказался пацаном, ну вот вообще несолидным. Не Алексеем никаким, а Лёхой натуральным, как бы и не Лёшкой. Тут на глаз и не скажешь точно, окончил ли школу.