Не вижу смысла быть аккуратным или неприметным. Я уже и так не соблюдал всевозможные правила и попал на каждую камеру, которая регистрирует нарушения. Останавливаю машину со свистом шин об асфальт. Он точно ждет меня,он должен . Сегодня я в костюме, с криво завязанной бабочкой, начищенных туфлях. А как еще встречаться с серийным убийцей?

Хотя, знаете, шанс повстречать маньяка почти равен нулю. Но я могу с уверенностью заявить, что Зодака вы больше не встретите. Чего бы мне это ни стоило, но я не позволю ему выжить. Не после того, как он посягнул на то, что принадлежит мне.

Я даже не беру сумку, сейчас она кажется мне лишней. Давно я не испытывал этого волнительного трепета, будто сейчас будет розыгрыш в казино. И я точно поставил на розовое, на мой теперьнелюбимый цвет . Он всегда напоминает все несбыточное. Но я поставил на него, зная, что это цвет платья мисс Петерсон. Или все, или ничего. Быстро преодолеваю дорогу из красного кирпича – будто я попал в детскую сказку. Как символично, даже цвет дорожки ведет меня. Дверь не заперта и быстро поддается. Мне страшно. Мне правда страшно, что я открою дверь, войду и увижу бездыханное тело мисс Петерсон, но не увижу его. Что он скроется, сольется с толпой и заляжет на дно. Заставив меня искать. Превратив мою жизнь в бесконечную охоту за тенью, где смыслом будет только одно – месть.

Дверь открывается бесшумно, без скрипа, который присущ кинематографу. Я готов отразить удар, мышцы напряжены, кулаки сжаты. Все тело готово к нападению и сражению. Но то, что открывается моему взору, за секунду выбивает воздух из легких, заставляя горящий ком застрять в горле вместо вздоха.

Мисс Петерсон. Живая.

Она стоит перед дверью, будто собиралась открыть ее с другой стороны. Платье испачкано кровью, на лбу видна ссадина. Глаза буквально горят. Обычно голубые сейчас полыхают синими языками пламени. Пробегаюсь по ней взглядом. Руки-ноги на месте, одежда – тоже, хоть и измята. Распущенные волосы, как в моих страшных мыслях, покрыты каплями еще не засохшей крови.

Она молчит, ее немного трясет, но не могу понять – на лице не видно признаков страха. Адреналин, злость. И мое появление лишь на мгновение расслабляет ее. Секундная радость сменяется новым колыханием огня в ее глазах.

Не церемонясь, быстро делаю шаг навстречу и беру ее лицо в ладони. Холодная кожа немного влажная. И только сейчас замечаю, что ее щеки покрыты подсохшими дорожками слез. Немного поворачиваю голову в руках, чтобы оценить увечья, а практикантка не сопротивляется и поддается. Кровь на лбу запеклась, значит, травма получена около двух часов назад. Левую руку завожу за ухо в сторону затылка и понимаю, что кровь там еще свежая, значит, рана получена совсем недавно. Мисс Петерсон с шумом вдыхает воздух, очевидно, я затронул еще ноющую рану на голове.