– Врачи вам не лгали, мисс Петерсон. Вас искали почти полгода. И никто не надеялся найти живой даже одну из вас.
Бокал с холодным виски стоит на столе, от разницы температур на внешней стороне стекла появился конденсат, и София стирает его пальцем. Не собираясь продолжать разговор. После продолжительного молчания она все же поднимает на меня свой пустой взгляд. Сейчас ее глаза не голубые, их затянуло пеленой воспоминаний.
– Лучше бы не нашли.
О, милая, зря ты так. Смерть от разрыва органов малого таза, ощущать, как из тебя буквально вываливаются органы вперемешку с кровью, думаешь, это лучше?
– Вы пробовали завершить страдания?
Шестьдесят процентов не справляются с прошлым. Вы в этом числе?
– Я слишком слаба, я хотела, но смогла лишь оцарапать кожу, и в этот момент я впервые после подвала ощутила покой.
София поднимает рукава рубашки и смотрит на кожу, которую вчера я любезно обработал антисептиком. Там много шрамов, много боли прошлого и настоящего. На людях ты пропарываешь ладони ногтями. А наедине ты причиняешь себе травмы порезами. Интересный выбор. Так почти невозможно заподозрить неладное.
Она продолжает стирать конденсат с бокала и все же поднимает взгляд на меня. Ее спина неожиданно выпрямляется, а голубые глаза больше не кажутся пустыми. Она подносит руку к вороту рубашки, расстегивает верхнюю пуговицу и вытирает влажную ладонь о когда-то белую ткань, немного расправляет плечи и наклоняет голову вбок, с вызовом смотря на меня?..
Удивите меня, мисс Петерсон.
– А как началась ваша история, профессор Рид? В подвале или с детского дома? Может, детская травма? Удивите меня.
Глава 15 Стыд
Я понял, что молчание затянулось. Как началась моя история? Как практикантка могла узнать то, что я скрывал годами? Или она просто пытается сделать вид, что знает?
– С автомобильной аварии, мисс Петерсон, – не выдаю свое легкое волнение. Мои плечи расслаблены, я не ищу, чем бы занять руки, чтобы отвлечься. А София изучает меня любопытным пьяным взглядом, немного наклонив голову вбок.
В детстве я был направлен к психологу, чтобы преодолеть детскую травму. Сейчас будто вернулся в ту душную комнату с неудобной кушеткой. А София перестает прожигать меня взглядом и быстро переключается: закидывает ногу на ногу, пытаясь удержать равновесие, сидя высоко от пола.
Не упади, милая.
И без того короткая юбка немного задирается, и становится видно края порезов на бедрах. Но ее сейчас это, кажется, совершенно не беспокоит. Она слишком пьяна, чтобы думать о таких мелочах, или я вошел в «круг ее доверия»? Если у нее имеется такой. Чего не хотелось бы. Встречали ли вы таких людей? Которые после первого контакта раскрывают вам душу, вываливая на вас все свои страхи и проблемы? Рассказывают истории из детства, забавные клички собак. А вы находитесь в замешательстве. Как вести себя с такими личностями? Мило улыбаться в тех местах разговора, где от вас этого ждут? Быть вежливым? Я предпочитаю быть откровенным. Если мне неинтересен разговор, человек, процесс, я останавливаю разговор, останавливаю человека и сам процесс. Зачем делать то, что не доставляет удовольствия? Ради общества, ради правил приличия или?..