– Вероятно, да.

Мне нравится ее реакция, хоть я ее и не ожидал. Ревность – удивительное чувство, близкое к зависти. А я так люблю изучать человеческие грехи, они такие сладкие.

– А вам? – Глаза девушки немного сужаются, и она их закрывает на секунду. Вы не хотели задавать этот вопрос или получать на него ответ?

– Предпочитаю делать только то, мисс Петерсон, что доставляет мне удовольствие.

Охотиться, наблюдать за угасающей жизнью, смотреть, как человек сгорает словно фитиль, пытаясь держаться до конца. Смотреть на страхи, наслаждаться и предаваться греху. Кладу ладони на поверхность стола и немного нависаю над ним, сокращая расстояние до практикантки.

– В Вегасе я напилась и целовалась с незнакомцем, он хотел продолжения, но я испугалась.

Чего? Секса? София распахивает глаза и, кажется, ее совсем не смущает то, что я стал немного ближе к ней сейчас. Между нами теперь только барная стойка, которая заменяет нам стол.

– Я испугалась, что он заметит шрамы, а мне не хотелось их обсуждать.

В моей голове была картинка поинтереснее, чем стыд. Вы что, милая, ни разу не предавались греху? Не поверю.

– И что же, скажете, что вы невинны? В девятнадцать лет с текущим испорченным обществом.

Абсурд же?

И практикантка начинает смеяться над моим вопросом. Хотя смехом назвать это сложно. Откуда ты такая, милая? То ты само совершенство – выглаженная одежда, ухоженные волосы и приятный тонкий аромат – то, как сейчас, будто приехала с фермы. София продолжает наполнять комнату неприятным звуком, и желание выставить ее за дверь увеличивается с геометрической прогрессией. Не думал, что человеческий смех может быть столь неприятен. Она притворяется?

– А вам нравятся девственницы? – Между приступами смеха ей удается задать вопрос, который совсем не подходит для разговора со мной.

– Нет, – стараюсь ответить как можно менее эмоционально. – Они неопытные и стеснительные.

А еще я не тот человек, кто может быть подходящим для первого раза. И не важно, что это будет: поцелуй, объятия, секс. София немного успокаивается и собирается с силами, чтобы ответить, пытаясь угомонить приступ смеха.

– Я же не монахиня, ну просто это было слишком уж романтично, что ли. А я не могу. Что вообще за вопросы? Вы еще спросите, сколько у меня было партнеров.

Ну, если учитывать, что до шестнадцати вы были не очень, полгода заточения, несколько лет на восстановление и реабилитацию. Потом, думаю, вы решили быть против «системы», показать, что вы обычная, молодая и живая, а не с поехавшей головой и проблемами с причинением вреда себе. Если начать в девятнадцать, не менять партнеров слишком часто, но и не сближаться с ними до задушевных разговоров и секса при свете. Думаю, не больше двух.