— Не обращай внимания! — успокоил я ее вслух, а точнее их. — Так никто… Птичка в окошко заглянула. Совершенно, для себя не вовремя…

Елена и Алина, крупноглазо переглянулись.

Тут же за окном, подтверждая версию о птичках, с удивлением знакомо пересверестелись.

Альдарион внимательно посмотрел на меня.

— Ты видишь Охранение… — констатировал он вслух.

— Пришлось научиться… — также спокойно ответил я.

Светлейший призадумался, на миг, глянув вниз.

— Собирайтесь! — вновь вернулся, он к главному, убрав с меня взгляд, и взглянув на Елену и Алинилинель.

— Нужна другая одежда! — произнесла Алина требовательно, и покосившись на меня. — И не такая, как раньше… Без рюшей, строгая!

— Да, вам пришлют, соответствующую возрасту, — произнес дед вслух, вновь поджал губы, и изучающе посмотрел на меня. А в голове разнеслись его слова:

— Двор гудит, как разъяренный рой лесных пчел. Ты своими действиями вызвал серьезнейшее недовольство. Мне стало известно, что тобой уже назначено, чуть больше сорока дуэлей. Ты легко пошел на это, не смотря на то, что уже убил и искалечил нескольких эльфов. В особо циничной и издевательской форме. Я не одобряю этого…

Я, прищурившись, в свою очередь вгляделся в его глаза. Пытаясь понять, предупреждение доброе и просто кажется недобрым, или как всегда. И это только констатация фактов, а предупреждение, будет потом. И-и…

— Юронотонель! — поправил я, так как в его речи не услышал и толики уважения. А обращение на «ты», в его устах, скорее оскорбительно, чем как к родственнику.

— Юронотонель… — вставил он явно через силу. — Не стоит эльфов провоцировать… — добавил он, со злым прищуром. — Тайное Охранение будет близко, и я дам Благословение, раз я внучке обещал, — прозвучало нехотя. — Но с учетом, возросшего количества желающих, скрестить с тобой клинки, до обозначенного события, ты можешь просто не дожить. А с учетом, тех, кто хочет это сделать магически!…

Он недобро улыбнулся, и я понял точно, что «как всегда».

— И ты должен понимать, что Тайное Охранение, будет охранять, только мою внучку…

Теперь в ответ, также улыбнулся я. Уверенно и недобро.

— А Елинилинель? Уже не родственник, и тем более, не родственница? — подковырнул я. — Разбил любимую вазу… Горшок подаренный любящей тещей… Теперь месть будет бесконечной, поскольку комары, от которых любой другой бы издох, совершенно не в счет⁈

Альдарион чуть поморщился, вглядевшись в меня, чуть другим взглядом.

— Хорошо. И ее тоже… — откликнулся дед, уступая.

— Отлично, мне большего и не нужно! — мысленно ответил ему я.

Альдарион вновь странно посмотрел на меня, как будто раскалываясь на пополам, между «да» и «нет», черным и белым, одобрением и не одобрением.