Тридцатисантиметровый фаллос, был разделен на три складывающихся в грушу лепестка. Причем утолщение было на конце… Переходящее, в резкое заужение, для удобства «входа». На противоположном же конце данного устройства, была удобная ручка, и ворот. Который, если его начать вращать, раздвигал в стороны, расклинивая изнутри, лепестки.

— И после него, тоже любит! — порадовал он этим всех, подмигнув. — Как раз все растянуто, кровоточит и расслаблено. Правда, в основном все разорвано… И девицы, после этого, сквозь кровь и слезы, радостны, игривы, и на все согласны, лишь бы не спалили…

— Благо отсутствие сана, плотские утехи с живыми девицами, позволяет… — вздохнул с легкой завистью, толстяк.

— Быть может, как раз ради этого, Сусюр сан и не принимал… — бросил слегка раздумчиво Падре Фетьяр.

— Ради наслаждения жизнью… — философски произнес толстяк, разводя огонь, во второй угольной жаровне. — Никак дядюшка посоветовал. Он-то знает толк в жизни и дарованных ею удовольствиях…

— Да… Прекрасно… — согласился с ним Фетьяр. — И в Смерти…

— Да, после смерти, приятно попользовать первым, еще теплое тело! — еще более мечтательно, со знанием дела и вкусом, и легкой, завистливой страстью, посмотрел на иссеченных, обнаженных, очень аппетитных и еще «не готовых» девиц. — Некрофилию, сан не запрещал…

— Молчи! — Епископ прислушался. — Кажется, идут…

А я, тем временем, активно изучал комнату. Не отвечают, ну и ладно… Не удивился наклонностям. Ну, разве чуть-чуть. Некрофилию сан, не запрещает… Вот почему Зельдиус так беленился. Он уже людей иначе и не видит. Особенно, приглянувшийся женский пол. Ведьма! Потом пытки, «секс», и костер. Пытки, «секс» и костер… Хотя нет. Некрофилия… Получается, пытки, смерть, «секс»… А потом, что, костер⁈ Или нет? Впрочем, какая разница… Главное, что мне их гостеприимство, все больше не нравится. И я напряг с силой мышцы пробуя. Затянули накрепко. Вообще не дернуться… Дыба, видимо дубовая…

Комната была достаточно большой, квадратов тридцать, и выложенная полностью из камня. Узенькие, но многочисленные окна, были относительно прозрачными. Но несколько туманно. Видимо стекло, если это оно, было толстым, и вделанным сразу в камень. Свежий воздух обеспечивала отдушина, она же камин, и основное место для разогрева различных крючьев, щипцов и металлических заостренных штырей, аккуратно, даже педантично, развешенных, на своих местах, вокруг него. По всему периметру стены, гораздо выше обычного роста, в камень были вделаны поблескивающие кольца, а под ними, и вокруг них, наличествовали грязно бурые следы. Видимо от крови, и остальных жидкостей, и не совсем, которые от пыток может исторгать организм.