— Бесспорно, узнаете, — согласился я, также улыбнувшись, — но все ли⁈ — и я ему с намеком подмигнул.

— Хм… — хмыкнул Архиепископ, будто в раздумье, и покосился на стол с выложенными артефактами. — Не интересует! — отмел мое предложение, вернув взгляд назад он.

— В предложении есть еще одна, немаловажная деталь… — поджал в свою очередь губы я, демонстрируя степень важности для них, того, что они еще четко не поняли.

— И какая⁈ — полюбопытствовал, видя, что я не тороплюсь говорить, уточнил недовольно Архиепископ.

— Вы останетесь живы… — спокойно поведал я, заглянув с полной серьезностью, ему в глаза.

— Плохо подготовлен… — констатировал Зельдиус, по своему истолковав, мое поведение.

— Хорошо, тогда, как вам это? — заметив, что Алинилинель похоже, тоже порывается что-то сказать. А значит, привлечь и к себе, чрезмерно нездоровое внимание. — Я муж Ирнердиканоры, Принцессы Вольного Волчьего Леса. Отец, горяч, наслышан что мы здесь, и может за обиду, вырвать ноги… — похоже, дружно все, и сразу призадумались. — Хотя он больше любит печень. Растянуть по кустам кишки, и полакомиться селезенкой.

— Никак. Заткните ему рот… — слегка нервно, дернул рукой Архиепископ.

И огрев меня тут же по лицу, а потом, безуспешно потыкав кляп в рот, Дербун опечаленно оглянулся, получил в ответ разрешающий кивок, достал ком вязкой, липкой смолы, и ляпнул мне на лицо, прикрыв ею рот, и быстро стал обвязывать вокруг головы просмоленную тряпицу, видимо, чтобы не соскользнуло.

— Но это все правда!… — донеслось со стены, от Елены. — Ирнер его любит!.. — Алина недовольно звякнула цепями, своим ревностным видом, глубже всего всех впечатлив. — А мы, ее сестры… Представляете, что будет⁈

— Больше жертв, вот что будет. Конечно же, если все что вы сказали, правда, — успокаиваясь, и возвращаясь на свою стезю, изрек Зельдиус. — Ей тоже заткните… — и взмахнул в ее сторону рукой.

Толстяк, тут же бросился исполнять, подняв из оплеванного ведра, заскорузлую от крови тряпицу. Быстро оценил, и признав достойной, хлестко шлепнул по щеке Елену, а когда та приоткрыла рот, для вскрика, профессионально быстро всунул кляп. Плотно затрамбовал… И удовлетворенно оглянулся.

А, Архиепископ довольно продолжил:

— На плахе абсолютно все врать горазды. Как собственно и на дыбе. Перед разогревом…

Все согласно закивали, возвращая положительное настроение.

— А теперь, приступим… — и на лице предвкушающее блаженство.

— С кого начать⁈ — деловито осведомился толстяк.

— Хотелось бы, с розововолосой… — вперил в нее взгляд Архиепископ, а Елена вздрогнула, сделав попытку отшатнуться, — Каленое железо, козий рог… — Елена страшно побледнела, и бросила отчаянный взгляд на меня, — опиленный, во влагалище… По нему так прекрасно, проскальзывают внутрь, раскаленные до красна пруты… — чем больше Елена была шокирована, тем более самодоволен Зельдиус, — пронзая покаянными мыслями, заблудшего грешника, до самой глубины души…