Мы рванулись вперед единым живым тараном, пронеслись через пролом, из гнетущей темноты зала в усеянную холодными звездами ночь, оставляя за собой только грохот рушащихся стен, крики внезапно поднятой тревоги и шлейф из каменной пыли.

Грохот начавшего рушиться особняка нарастал за нашими спинами, как раскаты приближающейся грозы. Мы бежали по превратившемуся в обугленные остовы парку и я чувствовал, как сзади уже приближаются преследователи.

Белые тени, словно разгневанные духи, вырывались из клубов пыли и обломков, паря в воздухе не своих «Прогулках», их алебарды уже сверкали в лунном свете, рассекая воздух. И во главе них — она.

Инола парила в воздухе, ее безупречная белая роба была теперь испачкана сажей и пылью, а лицо, искаженное холодной, абсолютной яростью, больше не было маской безмятежности.

От нее исходила волна сконцентрированного гнева, такой плотный поток мировой ауры, что воздух вокруг нее звенел, как натянутая струна. Она резко подняла руку, и пространство перед нашим клином сгустилось, пытаясь создать невидимую, но непроницаемую стену.

Но мы уже были на виду. С другого конца парка, из-за баррикад и импровизированных укреплений, поднялся ответный рой силуэтов. Вся мощь, собранная Гириналом, пришла в движение. Они увидели нас, серую, несущуюся массу беглецов, и устремились навстречу, как приливная волна.

— Заложники! Все вперед! Прикрыть! — раздался мощный, усиленный маной голос одного из офицеров, пронесшегося над нашими головами и парировавшего выпад белой робы.

Залпы сконцентрированной маны, ярко-синие и алые, прочертили небо. Сети из сгущенного света и чистой энергии полетели в белые робы, отрезая их от нас, связывая и отбрасывая.

Иноле пришлось развернуться, чтобы парировать атаку, рассекая магические путы взмахом руки, и ее взгляд, полный беспощадной, обещающей расплату ненависти, на мгновение встретился с моим. Она понимала — мы уходим. Ускользаем.

Погоня захлебнулась в завязавшейся яростной свалке. Мы же, почти не снижая скорости, врезались в передовые ряды наших спасителей.

Сильные, уверенные руки в стальных латах подхватывали тех, кто не мог больше держаться на ногах, нас окружали, направляли вглубь периметра, прикрывая спины щитами.

Через несколько оглушительных, наполненных криками и гулом магии минут, запыхавшиеся, с прожженными робами и затуманенными глазами, мы оказались внутри массивного вспомогательного здания поместья, которое превратили в укрепленный лагерь.

И тут начался хаос другого рода. В помещение, мимо пытавшихся навести порядок легионеров, ворвались перепуганные, ликующие аристократы, придворные, офицеры с личными гербами на одежде. Они с криками, плача и смеясь, бросались к своим родственникам, пытаясь обнять их, увести в сторону, подальше от этой суеты.