Цвет их денег мерцал, словно зелёный неон. Деньги, деньги, деньги. Запах человеческой жадности, исходивший от их стодолларовых купюр, плыл в горячем мексиканском воздухе. Проститутки навязчиво предлагали свои неряшливые ласки. Мужчины зазывали на карточные игры по-крупному, петушиные и собачьи бои. Уличные торгаши рангом пониже, похожие на бандитов из старых чёрно-белых фильмов, предлагали косяки с марихуаной и десятидолларовые пакетики разбавленного кокаина. Уличные мальчишки спрашивали, не желают ли сеньоры трахнуть их сестёр. Ортис и Виллада боялись даже пить местную воду.

Рэндольф Биггс — или тот, кто мог быть Рэндольфом Биггсом, — объявился в тот самый полдень.

Они сидели за столиком в открытом баре, как обычно светя зелёными долларами, таким образом закинув удочку. Белый мужчина, занявший соседний столик, был высоким и широкоплечим, с пышными, аккуратно подстриженными усами под носом, которым он презрительно принюхивался к воздуху, садясь и подзывая замотанного официанта. На нём был безупречно отглаженный светло-коричневый тропический костюм. Белая льняная рубашка с расстёгнутым воротом. Светло-коричневые лоферы. На босу ногу. Здоровяк — так описывала его рыжая. Рэндольф Биггс?

Со скучающим видом он заказал текилу, лайм и соль. Его тёмно-карие глаза скользнули по их столику. Он посмотрел на часы. Снова принюхался, словно только что почуял открытый сортир, что, по всей вероятности, так и было. Оглянулся по сторонам, будто ожидая увидеть в таком месте тараканов или крыс — ещё одна вполне реальная перспектива. Официант принёс выпивку и весь сопутствующий реквизит. Мужчина поблагодарил его на беглом испанском и велел не закрывать счёт. Виллада и Ортис были впечатлены.

Он выдавил сок лайма на тыльную сторону ладони, посыпал сверху солью, слизал эту смесь и выпил текилы. Они впечатлились ещё больше. Он подал знак продавцу сигарет с лотком на шее. «Поштучно или пачку?» — спросил тот по-испански. Мужчина купил нераспечатанную пачку «Мальборо»CXLV и расплатился мексиканскими песо, которые отслюнявил от замусоленной пачки купюр.

Трое мужчин за соседними столиками сидели и выпивали в сильном зное мексиканского дня. Где-то бренчали гитары. Из переулков и комнат на вторых этажах доносился переливчатый женский смех. Всё вокруг пахло потом и дымом. Мимо проносились автобусы. Сигналили такси. Это был суматошный, оживлённый городишко размером с иные гетто в Северной Америке. Зайди в любое из таких гетто — и увидишь те же лица, что и здесь, услышишь ту же речь. Мужчина, сидевший здесь в своём шикарном тропическом костюме и с аккуратно ухоженными усами, выглядел настолько же неуместно, насколько могла бы выглядеть Мег РайанCXLVI .