Мне нужна была логика, которую примут все.

К счастью, она у меня была.

— Ген WFOXO3A часто называют геном долголетия, — продолжил я, переключая слайд. — Исследования показывают, что его активация может быть применима не только к продлению жизни, но и к лечению деменции, онкологических заболеваний и других тяжёлых, трудноизлечимых болезней.

Это не было преувеличением. Потенциал гена действительно поражал.

В зале раздался приглушённый шум, затем кто-то не выдержал:

— Подождите… вы серьёзно? Это же почти универсальное средство!

— То есть мы собираемся монополизировать абсолютную панацею?

В голосах звучало возбуждение, почти детский восторг. Кто-то нервно постукивал пальцами по столу, кто-то наклонился вперёд, будто боялся пропустить хоть слово. В воздухе витало ощущение, что границы возможного только что слегка сдвинулись.

И именно этого эффекта я и добивался.

— Если это сработает… мы будем купаться в деньгах!

Крючок, леска и грузило — всё заглочено разом.

Я уловил этот момент мгновенно. В зале словно щёлкнул переключатель. Алчность, восторг, азарт — всё смешалось и зашумело, как стая птиц, сорвавшаяся с веток.

— До недавнего времени изолировать мутации WFOXO3A было почти невозможно, — продолжил я, перекрывая гул. — Но совсем недавно мы нащупали ключевую зацепку. У пациентов с болезнью Каслмана этот ген проявляет аномальную активность…

Если при деменции или онкологии WFOXO3A играл роль второстепенного персонажа, то при болезни Каслмана он выходил на авансцену. Главная роль. А значит, если мы научимся лечить Каслмана, у нас в руках окажется ключ к терапии всего остального.

Реакция была мгновенной. Зал взорвался — кто-то вскочил с места, кто-то хлопнул ладонью по столу, кто-то рассмеялся слишком громко. Гул напоминал вольер в зоопарке перед кормлением.

«Похоже, поверили».

С этим можно было считать первую часть завершённой.

Следующий шаг — команда.

Мне требовалась отдельная группа, полностью изолированная от Pareto Innovation и работающая исключительно на новый фонд. После внутреннего отбора, больше похожего на турнир с негласными правилами и закулисными интригами, осталось восемь человек.

К моему удивлению, в списке оказался Добби. А рядом — имя Гонсалеса.

«Скорее за счёт подкупа, чем заслуг…»

Я на секунду задумался, не вычеркнуть ли Гонсалеса прямо сейчас. Но решил не мешать естественному ходу капитализма. Даже если убрать его силой, он всё равно найдёт способ пролезть обратно, подкупив кого-нибудь ещё.

Ладно.

Куда важнее была исследовательская часть.

Для нового фонда я задействовал охотников за головами, отправив их по всему рынку — от биотехнологических хабов до закрытых инкубаторов.