— Я ведь тебя рекомендовал, а теперь ты разгуливаешь по всему городу, рассказывая о каких-то «чёрных лебедях» и пандемиях. Естественно, инвесторы нервничают!

Слова его резали воздух. Было видно — устал от уговоров, жалоб и вопросов тех самых институтов, что он привёл.

— Допустим, — процедил он, — пандемия возможна. Но ведь ты сам говорил, что она начнётся в течение месяца?

— Нет, Пирс, ты не расслышал. Речь шла о пяти, максимум шести годах.

На лице Пирса отразилось недоверие, почти раздражение.

— Пять лет? Да кто станет ждать пять лет, чтобы увидеть результат?

В мире инвестиций пять лет — целая вечность. Ни один фонд не стал бы держать деньги так долго. Именно поэтому стоило добавить в рассказ «промежуточный маяк» — нечто, что укрепит веру в происходящее. Например, намёк на вспышку лихорадки Эбола.

Ситуация напоминала покупку земли: кто поверит, что участок когда-нибудь подорожает до пятидесяти миллионов, если он пока стоит копейки? Но стоит цене хотя бы раз подскочить до десяти — и очередь желающих мгновенно вырастает.

— Симптомы появятся раньше, — прозвучало уверенно. — Через пару месяцев США охватит страх перед Эболой.

Пирс посмотрел так, будто услышал не слова, а набор бессмысленных звуков.

В 2014 году вирус действительно достиг пика — худшая вспышка за всю историю. Болезнь, прежде ограниченная глухими деревнями Африки, на этот раз шагнула в города, распространяясь с пугающей скоростью. Гвинея, Сьерра-Леоне, Либерия — цепочка стран, где смерть шла за каждым прикосновением. Смертность приближалась к девяноста процентам, и мировое сообщество уже объявило чрезвычайное положение.

Всего несколько недель назад ВОЗ присвоила кризису высший уровень тревоги.

Но для американцев, подобных Пирсу, всё это оставалось чем-то далеким, чужим, будто происходящим на другой планете.

— Эбола в США? — хмыкнул он. — Смешно. Это же Африка, а не мы.

И в этих словах чувствовалось то самое самодовольное спокойствие, которое предшествует буре.

Для большинства жителей Америки всё это казалось далеким бедствием — трагедией, где-то там, в жарких и нищих краях Африки. Чужая боль, существующая за океаном, не касающаяся их чистых улиц и стеклянных небоскрёбов.

«Пока что», — пронеслась короткая мысль, холодная, как тонкий сквозняк перед грозой.

— Ладно, допустим, ты прав, — сказал Пирс, морщась. — Но нельзя ли хотя бы вот эту чепуху про костюмы химзащиты объяснить как метафору?

Справедливости ради, именно этот момент и выглядел самым безумным. Верить, что Эбола дойдёт до США, уже было натянутым, а уж представлять, что люди будут сметать с полок защитные костюмы, словно хлеб во время войны… кто воспримет такое всерьёз?