Глава 4
Комната замерла, будто воздух в ней стал плотнее на мгновение. Тяжёлый взгляд представителей суверенных фондов впился в выступающего — в глазах читалось сомнение, холодное, цепкое, как у врача, слушающего слишком хорошую историю больного.
Их можно было понять. Алгоритм, способный предсказывать «чёрных лебедей» — события, не поддающиеся расчётам и логике, — звучал почти как магия.
Один из саудовских представителей, мужчина с аккуратно подстриженной бородой и безупречно выглаженным тёмно-синим костюмом, заговорил спокойным, но недоверчивым голосом:
— Суть «чёрного лебедя» в его непредсказуемости. Это событие, которое не укладывается в привычные модели, не следует прошлым паттернам. Как можно утверждать, что предсказать можно то, чего нет ни в данных, ни в логике?
Вопрос был точным, как скальпель. И ведь он не ошибался: такие катастрофы всегда становятся очевидны лишь постфактум. Любое утверждение о возможности предсказания выглядело бы шарлатанством.
Но Сергей Платонов знал — предсказать можно. Не потому, что модель настолько совершенна, а потому, что подобные события уже были пережиты им самим. Только об этом нельзя было сказать вслух.
Поэтому он говорил иное:
— Наш алгоритм не опирается на прошлые данные или привычные закономерности рынка. Он выискивает едва заметные нарушения в массивах альтернативных источников. Улавливает закономерность в хаосе, смысл — в случайности. Незначительные колебания в решениях FDA, импульсы капитала, реакция участников рынка, почти незаметные сдвиги трендов… Всё это соединено в единую ткань, и наш алгоритм способен уловить пульс этого скрытого порядка.
Он говорил уверенно, хотя сам едва ли верил в произносимые слова. В зале звучал только ровный голос и лёгкое жужжание кондиционера, перемешанное с запахом дорогого кофе.
Затем он бросил решающий аргумент:
— Можно спорить сколько угодно, но слова — не доказательство. Истинное подтверждение — это факты. Мы уже предсказали два подобных события.
Комната ожила: несколько голов повернулись, послышались приглушённые реплики.
— Генезис и Теранос? — тихо спросил кто-то.
— Верно, — ответил Платонов.
Генезис — компания, акции которой взлетели после неожиданного прекращения клинических испытаний. Теранос — одна из самых громких афер в истории. Два случая, обрушивших рынок и перечеркнувших привычную логику. Настоящие чёрные лебеди.
Но в зале сидели не дилетанты. Эти люди годами управляли миллиардами. Двумя примерами их не впечатлить.
Тогда представитель сингапурского фонда, худощавый мужчина с ледяным взглядом, тихо произнёс: