На линии — секретарь. Звонок в этот час не сулил ничего обыденного.
— Шон, поступил довольно неожиданный запрос, — раздался в трубке ровный, но слегка напряжённый голос.
— Неожиданный? — переспросил он.
— Аккман хочет узнать, можно ли договориться о встрече.
Комната будто наполнилась сухим треском статического электричества. Воздух стал плотнее, и в этом молчании слышался хрупкий звон грядущего столкновения.
Глава 7
Когда приходит просьба о встрече, принято сначала учитывать удобство другой стороны. Но Аккман, как всегда, выбивался из всех норм.
— Он говорит, что свободен только завтра в четыре пополудни. Просит, чтобы вы приехали к нему в офис…
Холодная, деловитая интонация секретаря выдавала лёгкое напряжение. Не просто назначил время и место без согласования — потребовал личного визита.
— Отказать? — в голосе прозвучала осторожность, будто опасение, что начальнику не понравится подобный тон вызова.
Однако вместо раздражения возникло странное чувство интереса. В этом приглашении слышался вызов, достойный внимания.
Когда-то, в прежние годы, Аккмана не довелось увидеть даже мельком. Всё, что было известно о нём, приходило со страниц газет и экранов новостных каналов.
— Всё в порядке. Поеду сам, — прозвучал ответ.
Любая встреча с таким человеком — источник информации, которую невозможно получить иначе. Хотя одно приходилось признать: планы на день теперь рушились наполовину. Что ж, не впервой.
* * *
Утро следующего дня началось в привычной суете. Встреча назначена на четыре пополудни, но прежде следовало завершить дела в госпитале Пенсильванского университета.
Стоило лишь переступить порог, как воздух, пропитанный антисептиками, хлором и металлом, ударил в нос. Запах стерильности и боли, знакомый до дрожи. По спине пробежал холодок — память тела о бессонных ночах, о гуле аппаратов, о белом свете, от которого слезились глаза.
Но цель не позволяла останавливаться. В этот раз путь лежал к палате пациента по имени Дилан — второго участника программы «Русская рулетка». В отличие от первой пациентки, его состояние выглядело иначе.
Колебания креатинина и уровня IL-10 были слишком резкими — то взлёт, то падение. Жизни это не угрожало, но симптом казался знакомым. Слишком знакомым.
Память подсказала: точно такие же скачки наблюдались после приёма рапамицина в прошлой жизни. Доступа к старым медицинским записям не было, однако сходство поражало.
Возможно, Дилан принадлежал к той же категории больных, что и тогдашний пациент Сергей. Тех, кому стандартное лечение не помогало, и требовалось третье, экспериментальное средство.