Целью было не само его спасение, а смерть, из которой можно будет извлечь знания. Смерть — как последняя формула, что подарит кому-то ещё дыхание.

— Не стоит так хмуриться, — вдруг мягко сказал Дилан. На лице его застыла печальная, но тёплая улыбка. — Даже не знаю, как выразить благодарность. Одна только финансовая помощь стоит целого мира, а ведь ты относишься к этому так, будто это твоя собственная судьба.

Позже, выйдя из палаты, Сергей остановился у автомата. Металл кнопок был холоден под пальцами. Банка колы с тихим шипением вскрылась, и горьковато-сладкая прохлада прокатилась по горлу.

Металл газа обжёг нёбо, но неприятное чувство внутри не исчезло.

«Что-то не так…»

Каждый раз, когда пациенты русской рулетки благодарили, внутри всё сжималось. Лицемерие давалось легко, но сухость во рту становилась почти физической болью.

Вторая банка щёлкнула, когда позади раздался звонкий голос:

— О? Шон?

Сергей обернулся. В нескольких шагах стояла Рейчел — как всегда, энергичная, с круглыми, чуть удивлёнными глазами.

— Давно не виделись, — сказал он, пряча усталость за вежливой улыбкой.

— Да уж! Больше двух месяцев, наверное. Не думала, что ты появишься сегодня!

— Сегодня ведь среда? Разве ты не должна быть на работе, в «Голдмане»?

Рейчел засмеялась, отмахнувшись.

— Взяла личный выходной.

Редкость для американских инвестбанков, где люди порой умирают от переработки. Но у Рейчел всегда были особые привилегии.

— Пришла к Джейн?

Джейн была третьей пациенткой русской рулетки. С началом первой клинической фазы испытаний число участников увеличилось, и она вошла в этот список.

Сергей планировал встретиться с ней днём, но теперь понял — не успеет.

— Хотел, но не получится. Срочные дела.

— Жаль. Ты, наверное, совсем загружен…

— А ты зачем здесь, Рейчел? — спросил он, вдруг уловив странную ноту в её голосе. — Дэвид ведь говорил, что уведомления о побочных эффектах будут рассылаться дистанционно.

Рейчел на секунду задумалась, будто выбирая слова, и лишь затем ответила. В воздухе всё ещё витал запах колы, смешанный с больничной антисептикой и тенью того, чего никто не решался произнести вслух. Она когда-то пообещала сама сообщать пациентам о возможных побочных эффектах, но дорога до Филадельфии каждый раз превратилась бы в мучительную трату сил и времени. Поэтому всё должно было решаться иначе — дистанционно, без поездок и суматохи.

— Да, всех уже предупредила по Скайпу, — сказала она, поправляя выбившуюся из прически прядь. — Но всё же… в первый день хотелось быть рядом, лично поддержать.

Её поступок не входил в обязанности, но, кажется, она просто не могла иначе. В Рейчел всегда кипела какая-то тихая страсть — живая, человеческая, почти наивная.