Если удастся выявить общее между этими случаями — те самые маркеры, по которым можно предсказать исход, — медицина сделает шаг вперёд.

Дилан сидел на койке, сутулившись, взгляд настороженный. Разговор начался спокойно, но вскоре вопросы посыпались один за другим.

— Случалось ли ощущение, будто сердце проваливается? — прозвучало тихо.

— Проваливается?.. — переспросил он, нахмурившись.

— Словно орган вырывают изнутри, толчками, каждые пару секунд…

Мужчина растерянно моргнул, не зная, как ответить на столь странное описание. Чтобы снять сомнение, последовало разъяснение:

— Окончено медицинское.

— Ах вот как… — облегчённо выдохнул он. — Не знал.

Напряжение ушло, и рассказ стал спокойнее.

— Это редкое чувство… Боли нет, но будто что-то выдергивает, как вы сказали. Иногда бывает.

Минут двадцать тянулась беседа — аккуратно, по пунктам, с уточнениями. С каждым ответом вырисовывалась всё яснее картина, похожая на ту, что уже когда-то наблюдалась.

Когда разговор подошёл к концу, Дилан вдруг замялся и осторожно спросил:

— Эти симптомы… они нормальные? Это хороший знак или… плохой?

В воздухе повисло тяжёлое ожидание. Где-то вдалеке загудел лифт, медсестра катнула тележку, звякнули металлические инструменты. А между этими звуками, как нить, тянулась тишина, наполненная страхом и надеждой.

Платонов долго молчал, уставившись в окно, где серый рассвет разливал тусклое свечение по безликим стенам корпуса.

— Трудно сказать наверняка. Сейчас идёт лишь сбор данных, сравнение с прошлыми случаями, — произнёс он наконец, глядя куда-то поверх плеча собеседника.

— Прошлыми случаями…? — переспросил Дилан, прищурившись. — Что случилось с тем пациентом?

В груди будто что-то щёлкнуло. Под «тем пациентом» подразумевался он сам — человек, который уже однажды умер.

Ответа не последовало. Молчание натянулось, как струна, и именно это молчание Дилан воспринял по-своему.

— Понятно, — тихо сказал он, глядя с лёгкой, почти примирённой улыбкой. Но в глазах его таилась тень, едва уловимая, как след дождя на стекле.

— Делать выводы пока рано, — проговорил Сергей, словно опомнившись.

Он и сам не был до конца уверен, что Дилан страдал тем же недугом. Схожие симптомы могли быть всего лишь побочкой рапамицина. Шанс на исцеление всё ещё оставался.

Но чем жестче становилась реальность, тем сильнее хотелось, чтобы лекарство не сработало. Только тогда можно было бы собрать нужные данные — те, что, возможно, спасут жизнь другому.

Если всё пойдёт по задуманному сценарию, Дилану придётся сыграть в русскую рулетку с неизвестным препаратом, шанс выжить — ничтожный.