Имя это отозвалось странным эхом. Словно кто-то тихо щёлкнул в глубине памяти — «Амелия». Тень воспоминания прошла по коже холодком. Совпадение? Возможно. Имя не из редких.

Дэвид, заметив лёгкое изменение в лице собеседника, усмехнулся уголком губ:

— Как я уже говорил, раньше она работала в компании «Фармасайкл».

Эта фирма в своё время совершила почти невозможное — получила ускоренное одобрение препарата за три года. Амелия руководила там клиническими испытаниями, и её репутация говорила сама за себя.

— Извини, что вызвал после рабочего времени, — сказал Дэвид, понизив голос. — Но времени совсем мало. Лучше сразу к делу.

Причина визита не терпела отсрочки. Необходимо было проверить дизайн клинических испытаний и сверить сроки.

В комнате стоял лёгкий аромат свежесваренного кофе и стерильный блеск новой мебели. Компьютеры мерно гудели, а на стене тикали электронные часы, отмеряя каждый миг.

— Начнём с тридцати участников, — начала Амелия, открывая ноутбук. — Основное внимание — безопасности дозировки. Поскольку ускоренное одобрение предполагает гибкость, лучше зафиксировать первую волну данных, а дальше корректировать.

На столе лежали документы: схемы, таблицы, графики. Чёрные линии соединяли цифры, словно нервные волокна проекта.

На счету компании уже осело четыреста миллионов долларов — этого хватало, чтобы запустить первую фазу. Руководство над всем процессом теперь полностью переходило к Амелии.

— Если всё пройдёт гладко, — прозвучал вопрос, — сколько времени займёт первая фаза?

Амелия задумчиво прищурилась, пальцы быстро пробежали по клавиатуре:

— Идеально не бывает… но где-то от шести до восьми месяцев.

— А если запустить вторую фазу сразу же, не дожидаясь окончания первой?

— Прямо сразу? В теории возможно, но стоимость…

— Примерно сколько?

— Около полутора миллиардов долларов.

Сумма не вызвала удивления — ожидание совпало с расчётами. Первая фаза была лишь началом. Чтобы двигаться дальше, придётся влить ещё полтора миллиарда.

Фонд в тот момент располагал активами под управлением чуть более двенадцати миллиардов. Деньги были, но существовало ограничение: не более пятнадцати процентов на одну позицию.

Выход был только два — либо увеличить объём активов, либо заслужить доверие инвесторов настолько, чтобы сняли ограничение. И то, и другое станет реальностью, когда удастся одолеть Аккмана. Победа над ним раскроет кошельки клиентов сама собой, а восторг инвесторов даст свободу действий.

Эти мысли текли ленивым, вязким потоком, пока где-то на столе не завибрировал телефон. Короткое, настойчивое «бззз!», и экран вспыхнул мягким светом.