Слова звучали логично, почти безупречно. Но логика странным образом не умела согревать.

— Знаний у меня мало, — продолжила она, — но Дилана знаю лучше, чем ты или Дэвид. Если бы твои слова как-то сломали его характер и заставили принять решение, которое ему не свойственно… тогда пришлось бы остановить тебя. Во что бы то ни стало. Это моя роль.

Роль… странное слово, но в её устах оно звучало крепко, уверенно. Всплывали воспоминания о том, как она едва ли не ежедневно появлялась в больнице, выслушивала, разговаривала, вглядывалась в лица пациентов, будто пыталась понять не только их болезни, но и внутренний стержень каждого.

Алкоголь струился по венам, опутывал голову ватой. И среди этой мутной ваты её голос прозвучал снова — чётко, отчётливо:

— Если Шон когда-нибудь переступит грань — постараюсь остановить. Сделай своё дело до конца. Ты и Дэвид умеете разгоняться. А тормозом стану я.

— Тормоз? — отозвалось с удивлением.

— Так проще. Одному человеку сложно быть и газом, и тормозом, и рулём. Поэтому ответственность за остановку беру на себя. Это и есть моя часть пути.

Слова осели глубоко. Перед глазами стояла она — уставшая после ночи в больнице, но всё равно светящаяся каким-то внутренним огнём. Изумрудные глаза, сквозь усталость всё ещё яркие, смотрели почти прямо в душу.

Наивная? Возможно.

Но внутри этого хрупкого силуэта ощущалось что-то удивительно прочное — словно несгибаемая стальная струна, натянутая под мягкой оболочкой.

Пока взгляд скользил по её лицу, ладонь нашла бокал, и на язык вновь попала капля обжигающей янтарной жидкости.

— Так что не бери на себя всю вину. Эту ношу возьму…

Ответственность…

Трижды перекатилось это слово внутри, тяжёлыми камнями.

Но была ли эта тяжесть действительно ответственностью?

— Но… разве можно вот так просто идти дальше, будто ничего не произошло? — слова сорвались тихо, почти шёпотом.

Может быть, это и есть то самое чувство, называемое совестью.

Совесть не резала по-живому, формально ничего дурного не произошло, однако лёгкое, почти кожей ощутимое чувство неловкости не позволяло просто так отмахнуться и шагнуть дальше, будто бы ничего не случилось. Такое ощущение липкой тени на плечах, от которой не удаётся избавиться одним резким движением.

Рейчел тихо улыбнулась, мягко, словно кладёт кому-то ладонь на сердце.

— Не думай, что ничего не было. Просто неси это внутри. Если сможешь — этого достаточно.

Слова легли куда-то глубже, чем ожидалось. Нести это в сердце… почему бы и нет.

* * *

На следующее утро в холле отеля появился несколько странный запрос — просьба найти тату-салон. Консьерж даже приподнял брови.