Официально — ещё не член. Но шанс присутствовать на первом заседании и показать уровень — звучало как прямой вызов. Отказываться? Ни малейшего смысла. Попасть в круг обсуждений высшей лиги — редкая привилегия; отказаться — равносильно отвергнуть ключ к дверям, которые прежде казались запертыми навсегда.
Признание приходило упакованное в тонкие, почти невесомые удовольствия: репутация, влияние, положение. Деньги, конечно, тоже — огромные, но в этот момент нематериальные дивиденды мерцали ярче. Двенадцать миллиардов прибыли звучали как гром, но теперь важнее стали возможности, которые открывались вместе с этим.
Сверху скорлупа победы треснула и показала ещё большие горизонты. Соглашение последовало без колебаний — вход в новый круг был принят, словно сделка, заключённая рукопожатием и взглядом.
В груди вырвался тихий звук, почти неуловимый — смесь облегчения и предвкушения. Список приобретённых благ при падении Акмана рос, как башня шампанских бокалов: звон монет, шорох банкнот, шепоты в коридорах власти. Но это было только начало. Настоящий урожай, та, что изменит судьбу, ещё впереди.
Глава 9
Стоило только вернуться в зал, как воздух передёрнулся от громкого, почти радостного оклика:
— Ну наконец-то! Где же ты пропадал?
Среди мельтешащих лиц и блеска бокалов показался Киссинджер — бодрый, сияющий, будто возраст давно перестал к нему иметь отношение. Ладонь его тяжело и по-дружески опустилась на плечо, пахнущая сигарами и древесным лосьоном. От прикосновения по коже пробежал еле ощутимый жар.
Рядом с ним стоял другой пожилой господин — аккуратный, седой, с вкрадчиво-осторожным выражением лица.
— Позволь представить! Это Грант, президент Метрополитен-клуба! — с гордостью заявил Киссинджер и улыбнулся так, будто вручал орден.
Имя прозвучало громко, с оттенком той значимости, которая сопровождает старые деньги и старые традиции. Метрополитен-клуб — место, где воздух густ от табачного дыма и столетних историй, где стул стоит только для тех, кто может пожать руку президенту, не глядя вверх. Туда входили люди уровня отца Рейчел — Реймонда. И теперь процесс вступления в этот круг уже шёл полным ходом.
Конечно, не без усердия старого Киссинджера. Сам он бегал, хлопотал, уговаривал, как человек, видящий в своём подопечном отражение давней надежды.
— Метрополитен-клуб был создан, чтобы объединять сильнейших умов мира! — говорил он теперь, размахивая бокалом. — И впервые за всё время туда может попасть такой молодой член! Верно ведь, Грант?
Под этим взглядом, колким и требовательным, президент клуба выдавил натянутую улыбку.