— Безусловно. Пора открыться новому поколению.

В его голосе чувствовалось лёгкое напряжение, будто он произносил эти слова, не веря им.

Метрополитен-клуб, принимающий юнца из бывшего СССР, да ещё и русского, такого, пожалуй, не видела ни одна из старинных картин, висящих на его стенах. Ещё недавно, во время первого визита, взгляды седовласых завсегдатаев прожигали насквозь — в них было недоумение, смешанное с чем-то вроде презрения.

Теперь же президент вынужден был улыбаться. Поддержка Киссинджера и свежая слава Платонова не оставляли пространства для отказа.

По залу текли разговоры, звенели бокалы, в воздухе стоял запах шампанского и пряных духов. Среди всех этих голосов мелькнула мысль — где же Реймонд? Интересно, как бы он посмотрел на эту сцену: старик Киссинджер, обнимающий Платонова за плечо, и президент клуба, вежливо склоняющий голову перед новичком.

Пока взгляд скользил по залу, старик вдруг схватил Платонова за локоть и с живостью зазывалы повлёк дальше:

— Идём! Идём скорее! Столько людей хотят познакомиться — замучили вопросами о тебе!

Он шёл, как ураган, размахивая руками, рассыпая в воздухе восторженные эпитеты:

— Таких молодых людей сейчас не сыщешь! Гений, ум, честь и совесть нового поколения!

И кто бы стал его останавливать? Пусть говорит — в конце концов, в мире денег слова старого Киссинджера значили больше, чем реклама на Таймс-Сквере.

— Гений с умом, стратегией и прозорливостью, что потрясли весь мир! И при этом — бескорыстный и справедливый! Где ещё найдёшь такого? — гремел старик, и вокруг собрался небольшой кружок любопытных.

Впрочем, один из слушателей — сереброволосый, с тяжёлым, насмешливым взглядом — скривился. Это был Айкан. Тот самый, кто встал на одну сторону с Платоновым в борьбе против Акмана.

Он усмехнулся сухо, коротко, будто режа воздух:

— Справедливый юноша, говоришь?

Пауза повисла, и Айкан продолжил, перекатывая слова с ленцой:

— Гений — пожалуй. Тут спорить не стану.

Всё остальное, кажется, он выкинул из фразы, как шелуху. Но за грубоватостью слышалось не презрение, а скорее… узнавание. Между деловыми хищниками так и бывает: уважение выражается сквозь язвительность.

— На самом деле, — добавил Айкан, медленно, будто не для всех, — чувство справедливости в нём впечатляет. И точность в расчётах… редкое сочетание.

Что уж говорить — ведь именно благодаря Платонову он свёл старые счёты с Акманом, добившись того, чего годами не мог.

Киссинджер на мгновение отвлёкся, отворачиваясь к другому гостю, и тогда Айкан, не теряя ни секунды, шагнул ближе. Его рука легла на плечо, тяжёлая, почти братская.