Но собиратель не торопился возвращаться к этой беседе, будет ещё время. Впереди у них долгие две недели плавания.

Вечером они достигли пролива Дрейка, соединяющего Атлантический и Тихий океаны. Высокие горы и белоснежные айсберги Антарктиды редели, сменяясь океанской гладью.

Висевший в кубрике рядом с часами градусник показывал минус три градуса Цельсия за бортом. На какое-то время эта цифра приковала к себе внимание всех находившихся в каюте, словно пророческое послание.

Матвею нетрудно было понять, какие чувства овладевают командой, ведь и он сам когда-то испытывал нечто подобное много лет назад, во время своей первой вылазки. То самое волнительное предвкушение наряду со страхом неизвестности, которое заставило первобытного человека покинуть свою пещеру в остром желании узнать, что скрывается за горизонтом. Вот и сейчас разум с инстинктами подсказывали вернуться обратно, но сердце предательски шептало: хоть бы краем глаза увидеть то, что некогда принадлежало им, их предкам и всему человечеству.

Да, именно это и ощущала собравшаяся на палубе команда.

Собиратель почувствовал, как стоявшая рядом Арина взяла его за руку.

Сзади к ним подошёл Йован и обнял обоих:

— Вы только поглядите, трое восточников и так далеко от дома, плывём, хрен знает куда… — мечтательно произнёс здоровяк, а затем печально добавил: — Даже и мысли не было, что когда-нибудь покину родную станцию. Думал, раз там родился, там и помру, а тут вот оно как сложилось.

— Мир вдруг стал таким огромным, — прошептала девушка.

— М-да, слишком огромным… — согласился здоровяк.

Ещё с минуту они стояли молча, глядя на вечернее небо, пока Арина не нарушила тишину:

— Я рада, что смогла сбежать с «Востока».

От услышанного у Матвея на мгновение пропал дар речи.

— Арина…

— Да, да, я понимаю, впереди нас ждёт куча опасностей. Куда уж там, мы уже за эту неделю многое пережили: расщелина, «Мак-Мердо», потом эти пираты.

— Это всё ерунда, по сравнению с тем…

— Да, я понимаю, Матвей, — твёрдо прервала его Арина, посмотрела ему прямо в глаза и, предугадав его мысли, сказала: — Впереди нас ждёт ещё больше опасностей. Но… — она набрала воздуха в грудь. — Но впервые за всю свою жизнь я чувствую, что живу, а не выживаю. И если выйдет погибнуть там, куда мы отправляемся, то последнее, что будет у меня перед глазами, — эти дни, проведённые с вами, а не стены моего жилого блока.

— Не говори так, — отрезал Матвей. — Никто из вас не умрёт, понятно? Мы все вернёмся домой. И ты, Арина… — Он почувствовал некоторую обиду. — Всё, что ты говоришь, — это простая подростковая наивность.