Вадим Георгиевич снова потянулся к кружке с водой, сделал пару глотков и прочистил горло.

Матвей не торопил его, приготовившись внимательно слушать.

— Ровно год назад Маша вернулась с «Амундсена-Скотта» вот с таким крохотным, размером с мизинец, накопителем и кипой потрёпанных книг по биологии. Ничего особенного, она делает это почти каждый год последние лет пятнадцать. Однако именно та поездка принесла ей нечто большее. Но прежде небольшое отступление…

Прогрессист подался вперёд и полушёпотом продолжил:

— Помимо основной работы, у моей Маши есть одно увлечение: она берёт у архивариусов переписки других людей того времени, которые сохранились в памяти смартфонов. Читает их из любопытства, пытаясь понять, чем люди жили раньше. Мне сначала это казалось неправильным, но потом я подумал: да какая разница? Они уже все давно мертвы.

— Не только ваша дочь увлекается чем-то подобным, — заметил собиратель. — Я знаю, как минимум, десятки людей, с упоением читающих подобные переписки похлеще обыкновенной литературы.

— Немудрено, для них та жизнь кажется фантастикой. В любом случае, я немного отклонился от темы. В июле Маша влетела ко мне в жилой блок и показала некую переписку между двумя людьми, оказавшимися, к её удивлению, вирусологами, то, бишь, из близкой к её стезе области. Они работали в исследовательском центре вирусологии и биологии Москвы. Их переписка велась уже через полмесяца после Вторжения, примерно за сутки до нападения на столицу.

Вадим Георгиевич глубоко вздохнул и серьёзным тоном произнёс:

— В разговоре один из них упомянул некий проект «Копьё», образец которого успешно прошёл испытания и готов к использованию. Заинтересовавшись, Маша отыскала больше информации в этом смартфоне. В частности, переписку его владельца с неким генералом, который постоянно требовал доложить о статусе готовности проекта «Копьё». Там ещё было много подобных диалогов с другими учёными и высшими чинами армии России. Покопавшись более тщательно, моя дочь, в конце концов, узнала, что это самое «Копьё» — не что иное, как токсин, который российская лаборатория разрабатывала для борьбы с мерзляками на основе их ДНК. Причём, исследования начались почти сразу после того, как эти твари вторглись на Землю.

Матвей не верил своим ушам. У него в голове роились сотни вопросов, но он даже не знал, с чего начать, и поэтому предпочёл молчать и слушать.

— Учитывая, что на Москву напали всего через несколько часов после переписки, это лишний раз подтверждает отсутствие дальнейшего общения того вирусолога с остальными. Мы на «Прогрессе» предположили, что наша армия так и не успела воспользоваться этим «Копьём», образец которого, по всей видимости, до сих пор хранится в исследовательском центре. Именно за ним и отправилась моя дочь.