— Так ты поэтому из Зала Целителей ушёл? Не сошлись во взглядах на алхимическое творчество? — усмехнулся Мирослав.
— Можно и так сказать, — Хладоум улыбнулся в усы, — Так что, есть идеи, как сделать его ещё лучше?
— А то, вот погляди-ка…
* * *
На следующий день они успешно остановили одну из грузовых вагонеток с провизией. Пока Златоуста и Тихомира разыгрывали сцену очень неторопливой проверки, Мирослав скрытно проник внутрь и спрятался в одной из бочек, переложив солонину из неё в один из своих кошелей. Его доставили на склад и, когда пришло время, он выбрался наружу и отравил всю провизию, после чего покинул вражеский лагерь и начал выжидать, попутно готовясь к битве. Настало время ужина, а после и сна. Остались лишь редкие патрули и отряд, что нёс дозор у врат Яшмового Свода.
«Теперь настало время последнего этапа. Сокрушить предводителя.»
Глава 35 Срыв масок
Мирослав довольно быстро нашёл ставку командования. В большинстве шатров царила тишина, но в одном всё ещё горел свет, и в целом оказалось довольно шумно. Поначалу это был какой-то достаточно скучный спор на тему дисциплины солдат, но спустя какое-то время ожидания Мирослав наконец услышал то, что его интересовало.
— Сколько можно ждать? Она в любом случае не подчинится! Хватит тратить моё время!
— Ярополк, не будь таким нетерпеливым. Совет чётко постановил, что мы должны всё сделать по правилам, чтобы потом не стыдиться перед предками. Ещё немного и у них не останется права жаловаться.
— Будто будет кому жаловаться, — донёсся до него раскатистый хохот, — Как прикончим их всех — поганый камень я тоже сокрушу.
— Это перебор.
— Не указывай мне! Я принимаю решения! Или ты вдруг решил сердобольным заделаться? Мне стоит заменить тебя?
— Я лишь выполняю указания совета, чего взбеленился?
— Совет-совет, терпеть их не могу… Надо бы и им головы поотрывать, чтобы не лезли. Наш свод вполне справится с единоличным правлением братством.
— Ярополк!
— Ярополк то, Ярополк сё. Почему я тебя терплю, напомни?
— Потому что я единственный, кому хватает решимости говорить тебе в лицо то, что я думаю, и что нужно сделать.
— Может, и зря?
— Может, и зря. Сверни мне шею и заполняй все бумаги сам. Или можешь утопить всё подземье в крови. У тебя ведь только это на уме после Рубинового Свода. Удивительно, что до сих пор этого не сделал.
— Моя единственная слабость, бумажки… Знаешь куда бить.
Мирослав разорвал ткань ударом ладони и вошёл внутрь.
— Гвар… — не успел крикнуть помощник командира прежде, чем в него и его эхолиса вонзилось по парализующей игле.