— Сядь в центре пещеры и прояви хвосты, позволь живе понемногу источаться вокруг тебя. Если приглянёшься кому-то — то он прилетит к тебе знакомиться.

— А бывало такое, чтобы никто не прилетал?

— Бывало, конечно. Обычно в таком случае это воспринимается как знак, и подгоренец отправляется в паломничество по другим сводам. Вон, видишь ушастенького с красными кисточками — он из другого племени. Иногда такой обмен происходит и сам по себе. Примерно с тридцать лет назад к нам присоединилось две дюжины «вольных» эхолисов.

Упомянутый ушастый эхолис повернул голову и кивнул матроне.

— Сейчас здесь двадцать пять молодых лисят, так что шансы у тебя хорошие. Если найдётся подходящий — ты почувствуешь, что делать дальше.

Мирослав кивнул и выполнил указанные Сталией действия. Поначалу ничего не происходило. Только эхолисы перекликались неслышными его уху голосами. Спустя десять минут мужчина уже было решил, что на этом всё и кончится, как с потолка слетело сразу пятеро. Они все приземлились перед ним. В порядке очереди они кивали ему и распахивали рты в беззвучном возгласе. Но на этот раз он слышал, вернее, ощущал волну образов, которую передавали ему вместе с живой. Это определённо были не просто звери. Они обладали разумом и сильной волей, а также устремлениями и мечтами. Но ни с кем из них Мирослав не ощутил родства. Как и они не ощутили его с ним, по одному взмывая обратно к сородичам.

«Стоило этого ожидать. Похоже, всё же придётся посетить другие своды.»

Но он вновь поспешил с выводами. Из глубоких теней вынырнула алая молния, которая стремительно приблизилась к нему и врезалась в грудь. Необычно яркий, почти красный, с вытянутой любопытной мордочкой и огромными ушами, сравнительно маленький даже по меркам молодых эхолисов. Его новый знакомый был очень краток.

«Больше! Увидеть. Услышать. Ощутить. Познать. Хочу больше!»

Примерное такие образы пронеслись перед Мирославом, вызывая глубокий отклик внутри него. Он и сам всегда был таким. Желал увидеть и попробовать всё на свете. Это делало его счастливым. Всё пошло не так именно тогда, когда он сошёл с этого пути.

Богатырь ощутил поток живы, тянущийся к нему. Словно протянутая для рукопожатия рука. Предложение о товариществе. Он ответил на этот порыв, почти не задумываясь.

— Ну конечно, кто бы ещё это мог быть, если не Гиацинт? — рассмеялась Сталия.

«Длинное. Зови Гиа.»

В голове Мирослава раздался не голос, а, скорее, возникли образы, передающие суть, которая принимала подобие речи.

— Ему нравится Гиа, — сказал Мирослав, — Кстати, а кто им имена даёт?