В самолёте мы с Лизой тоже готовились к встрече и волновались не меньше. Она поправляла на мне белое, шифоновое платье и причёсывала волосы. Мне хотелось выглядеть так, как я описывала нашу встречу в своём дневнике: «Девушка в белом платье, идущая навстречу к своему любимому».
– Что? Очень страшная? – беспокоилась я.
– Ну что ты! Такой красивой я тебя ещё никогда не видела, – довольным голосом отвечала дочь, – Ты выглядишь просто потрясающе!
– Думаешь, Федосу понравится такая инвалидка?
– Мама! Ну, перестань! Ты не представляешь, как он любит тебя! Ты же девушка из его снов. Девушка его мечты. Он шёл к тебе всю жизнь!
– Ой, Лизунчик, я и не девушка, и не из мечты… Едет невеста из еврейского места, – рассмеялась я.
– О, это лучше, чем «Едет корова из Балакова». И мы обе рассмеялись.
– Для Федоса, который тебя любит, ты всегда будешь девушкой его мечты. Только не говори, сколько тебе лет.
– А мне всего-то: тридцать девять и сто тридцать два месяца.
– Мамуленька моя, – ласково обняла меня дочь.
– Но я такая худая, – капризничала я, ощупывая себя.
– Вот и отлично! На диете сидеть не надо! Ты, как топ модель. Посмотри в зеркало, как привлекательно ты выглядишь: загорелая кожа, чёрные, блестящие волосы красиво лежат на плечах, и яркие, горящие глаза!
– Которые ничего не видят, – добавила я. Да… Волнуюсь, как дура малолетняя, перед первым свиданием.
Поверх лёгкого платья, Лиза набросила мне на плечи вязаную шаль из козьей шерсти. В Москве было прохладно. Белый, длинный шарф из тончайшего шифона, изящно обвивался вокруг загорелой шеи. Плетёные босоножки без каблука красиво смотрелись на ногах…
Лиза была одета в спортивный костюм, тоже белого цвета, который великолепно сидел на ней и подчёркивал её соблазнительные, карие глаза «Маккартни». В общем, мы обе – в белом, и обе жутко волновались!
У выхода самолёта нас встречал всё тот же врач из клиники «Радожского», который полгода назад сопровождал меня в Израиль. Он должен был сразу привезти меня в клинику для обследования и заключения российских врачей.
Из самолётного кресла меня перенесли в кресло-каталку. Врач, отвозивший меня недвижимую в лежачем положении на каталке, был просто потрясён, увидев, что я не лежу, а сижу в кресле, красивая и улыбающаяся. Выразив мне своё восхищение и поздравление, он плавно покатил меня по «рукаву» в здание аэропорта.
В зале прибытия Федос сразу увидел Лизу и кресло-каталку, на которой сидела я.. Не в силах сдерживать своё волнение и радость, он закричал: «Мария! Я здесь! Я люблю тебя, Мария!»
Я услышала красивый баритон Федоса, и во мне всё перевернулось! «Стой, Лиза! Остановитесь, пожалуйста!» – обратилась я к сопровождающему врачу. Я не хотела, чтобы наша первая встреча с Федосеем произошла вот так, на каталке. Он должен запомнить этот первый миг встречи со мной. И я встану! Встану! Чего бы мне это ни стоило!