Лукиан расхаживал между камней и читал мне лекцию.

— Тебе повезло, отрок. Любит тебя Сила, да и Хозяйке глянулся. Только всё равно голова не так работает, как надо. Нет никакого Анубиса! Выдумал ты себе, чтобы с ума не сойти. Сам с собой беседуешь, сам себе приказы отдаёшь. Будто скоморох с куклой Петрушкой разговариваешь. «Облыжный Талант», вот как это называется. Год, другой, а там или спятишь окончательно и взбесишься, или в гроб ляжешь, сколько бы песка Хозяйка тебе ни отмерила.

— И что теперь?

— Что теперь… — передразнил меня монах. — Переделывать тебя буду. Голову отрежу, починю и обратно приставлю. Шучу я, шучу, отрок, не смотри на меня так.

Он остановился, тяжело вздохнул и покачал головой:

— Думать надо, как тебе помочь. Знал бы с самого начала, ни за что бы не согласился. Но коли слово Хозяйке дал, так сделаю…

— А…

— Помолчи, думать буду.

Усевшись на камень, Лукиан уставился в пространство и замер, даже взгляд у некроманта стал стеклянный. Эфир вокруг него потёк, собираясь в широкую воронку. А меня обдало мертвенным холодом и сырым туманом. Э нет, не думает он, а ушёл на ту сторону советоваться с Ней.

Я отошёл подальше, чтобы ненароком не зацепило, и тоже сел на камушек. Эх, Анубис, дружочек! Выходит, ты всего лишь плод моего воображения? Игра, так сказать, разума. Жаль, очень жаль.

Мёртвая ворона, сидевшая на дереве, поворачивала голову, наблюдая за мной то одним глазом, то другим. Я вытянул руку и кивнул ей:

— Иди сюда.

Она расправила крылья, спрыгнула с ветки и спланировала, приземлившись точно мне на запястье.

— Ну что, птичка, не хочешь развоплощаться?

— Каррр! — Ворона клюнула меня в палец, но не больно, только обозначив неудовольствие.

— Оставлю, если будешь себя хорошо вести. Поняла?

— Каррр!

Переключив зрение, я осмотрел эфирное плетение моего первого поднятого животного. Однако, преинтереснейшее зрелище! Действуя по наитию, я повторил схемы живого существа, добавив сложные узлы, похожие на Печати. Вот только в деланной магии нет таких плетений. Но подобие сразу же бросается в глаза! Интересно, а если я попробую создать такие символы с помощью small wand’а? Останавливала лишь крайняя опасность такого эксперимента. Кто знает, что там вылупится?

— Лети. Позову, когда понадобишься.

Птица сорвалась с руки и полетела к лесу, жалобно каркая и жалуясь на нелёгкую судьбу зомби. Может, и пригодится птичка, если её Мурзилка не поймает.

— Вот что, отрок.

Лукиан наконец очнулся, встал и потянулся, будто дремал всё это время.

— Шанс исправить тебя есть. Хозяйка кое-что подсказала. — Монах посмотрел на меня чуть ли не с ревностью. — Благоволит она к тебе, будто родному. Но придётся хорошенько поработать. Для начала будешь делать одно упражнение, неприятненькое.