— Что случилось-то, Настасья Филипповна?
Она снова нахмурилась.
— Да с самого утра за мной увивался. То комплимент сделает, то глазами эдак изобразит. Вот, думаю, а ещё духовного звания. Пусть, думаю, может, нравлюсь человеку, что же зря прогонять. А он, знаешь, что? До рябиновки хотел через меня добраться! Ключ ему от погреба подавай, понимаешь ли. Ишь чего захотел! Тьфу на него!
Ситуация меня повеселила, но смеяться я не стал, чтобы не обижать ключницу.
— Настасья Филипповна, если уж отец Лукиан нашим запасам не угрожает, может, мне рюмочку нальёте? А то не спится что-то никак.
— Костенька, да как же не налью? Уж тебе я всегда, хоть бочками. Сейчас, только бутылку возьму и накрою в столовой.
— Не надо лишнего, лучше прямо здесь у вас.
Я зашёл к ней в подсобку, как всегда заставленную всякой всячиной, но с неизменным столиком с самоваром у окна.
— А вы со мной будете, Настасья Филипповна?
— Ой, и правда, мне тоже капелька не помешает.
На столе мигом появились две рюмочки и тарелочки с простой закуской: кружочки солёного огурца, грузди, мочёные яблочки. Мы с ключницей присели, выпили по одной и задумчиво зажевали рябиновку, ощущая, как внутри становится тепло.
— Настасья Филипповна.
— Да, Костя?
— Скажите, а кто родители Тани?
— Так я говорила же, она…
— Настоящие, Настасья Филипповна, а не те люди, что её в деревне воспитывали.
Ключница закашлялась и побледнела, со страхом глядя на меня.
Глава 27 Клятвы и обещания
Чтобы успокоить ключницу, мне пришлось налить рюмку настойки и заставить её выпить.
— Ой, Костенька, что-то нехорошо мне, — Настасья Филипповна схватилась за грудь, — устала я. Прилечь надобно да поспать маленько…
Вот только меня было не провести — слишком уж демонстративно и наигранно она пыталась уйти от разговора.
— Настасья Филипповна, я ведь всё равно получу ответ. Не сегодня, так завтра. Лучше уж не оттягивайте и скажите сразу.
Ключница посмотрела на меня жалостливым взглядом.
— Костенька, плохая это тайна, страшная. Не надо её трогать, очень тебя прошу. Сколько лет прошло, быльём всё поросло, зачем ворошить?
— Страшные тайны, Настасья Филипповна, это мой профиль. Тем более когда они в моём доме.
Она ещё поупиралась несколько минут, пытаясь отговориться плохой памятью да свалить всё на покойного Василия Фёдоровича. Но я настойчиво требовал рассказать всё как есть, и ключница начала сдаваться.
— Василий Фёдорович мне строго-настрого приказал забыть. Такое пообещал, ежели хоть словечко кому скажу, что я ночь спать не могла.
— Дяди с нами больше нет. А мне, как наследнику, вместе с усадьбой и тайны достались. Рассказывайте, Настасья Филипповна, всё, что знаете.