Все это привело к вспыхнувшему в Шамсите бунту мукарибов, безжалостно подавленному армией. Зачинщики, в том числе и сам мавту-мукариб, были лишены всех чинов, званий, имущества и прилюдно казнены, а гвардейский корпус полностью расформирован. Часть мукарибов перевели в регулярную армию, часть — отправили в ссылки и на каторжные работы. На этом воины шатра прекратили свое существование, а их место заняли отборные гренадерские роты, сформировавшие впоследствии новую гвардию султана, не раз и не два доказавшую отвагу и доблесть на полях сражений.

Сулейман-Яфар вообще был крайне деятельным монархом и считался потомками одним из величайших султанов Кабира. Достаточно сказать, что уже к концу этого, 1636 по ландрийскому исчислению года в Шамсите высочайшим султанским указом во имя Альджара появилась первая полностью освещенная улица. А к концу долгого правления даже самый суеверный шамситец перестал бояться не только ночных иблисов и духов Эджи, но и самой ночи. Чего ее бояться, если светло, как днем? Кое-кто в последствии придерживался мнения, что именно за это за Сулейман-Яфаром закрепилось новое прозвище — Альджар-Шамэзим, Великое Солнце Альджара. Хотя это была всего лишь скромная часть огромного наследия султана-реформатора.

Но все это произошло потом. А сейчас магистр Томаццо Элуканте, чародей четвертого круга, официальный представитель и советник от Ложи при Имперском дипломатическом посольстве, проснулся в своем особняке гораздо позже обычного, уже за полдень, и вдруг с грустью осознал всю тягость одиночества и тоски по последним минувшим дням.

Сперва его не радовало вторжение бесстыжих супругов де Напье, хотелось поскорее от них избавиться, однако магистр быстро переменил к ним свое отношение. Гаспар де Напье целыми днями пропадал в городе по делам отцовской компании, а ночи проводил в опиумном бреду увеселительных заведений, совершенно позабыв о своей молодой супруге, томящейся от скуки в золотой клетке особняка Элуканте. И как-то так вышло, что они быстро пришли к взаимопониманию. Девушкой она была глупенькой и недалекой, но очень приятной в затрудненном из-за плохого знания языка общении. Впрочем, говорила немного и в основном в горизонтальном, с закинутыми на плечи магистра ногами положении. Такой ненасытной и жадной до секса, неутомимой бестии в жизни Элуканте еще никогда не было. Оттого, когда мимолетная интрижка кончилась, а белокурая красотка упорхнула под ручку с ничего не заподозрившим супругом-рогоносцем, деканус несколько дней ходил угрюмой мрачной тучей и не занимался ничем, кроме как гонял растерянных и нерасторопных, точно пьяных, слуг.