— Альджар-Муаккабат! — проговорил он четко и зло. — Ант дараб алеад-ант со! Альджар-Рахим лиет он-альку эбд-со!..
— Да-да-да-да, — протараторил оборотень. — Ты мне вот что скажи: а ты в Бога верить? Альджар тебя любит? Просто от Его любви сейчас зависеть, не только выберусь ли я, но и выживешь ли ты.
Старик растерялся, часто моргая. Эндерн жутко ухмыльнулся.
В коридоре послышались шаги бегущих мукарибов. В дверь гулко бухнули кулаком.
Глава 10
Томаццо Элуканте семенил по коридору особняка, освещенному настенными светильниками. Неслыханное дело: ему самому пришлось их зажигать. Эти трое, внезапно свалившиеся на голову несчастного магистра, как снег в пустыне Сель-Джаар, заставили его выдворить всех слуг. Гаспар де Напье просто велел разогнать прислугу на ночь, и магистр подчинился, проклятый менталист не оставил ему выбора. Не то чтобы Элуканте, как любой чародей Ложи, заметил особую разницу, но когда особняк погрузился в темноту приближающейся ночи, а светильники не зажглись сами собой, как это обычно происходило, магистр впервые ощутил тоску и одиночество.
Несносная троица терроризировала и не давала деканусу покоя ни днем, ни ночью. Магистр уже позабыл, что такое сон, потому какэти если не носились где-то по Шамситу, то командовали им, помыкали и гоняли, как мальчишку. И так уже пять дней. Столько раз на дню переворачивать архивы Элуканте не приходилось ни разу в жизни, а унижений и оскорблений он натерпелся на столетие вперед. Но ведь троица на этом не останавливалась. Нагло вламывалась в дом посреди ночи или под утро, побитая, оборванная, грязная, будто обошла все кабаки Шамсита и в каждом крикнула: «Нан хак ам-яляб ант си!», ставила на уши декануса и прислугу и устраивала в доме бардак, занимая горничных до самого вечера. Элуканте обычно не интересовался досужими разговорами, но в эти напряженные дни делал исключение. И был приятно удивлен, что слуги ненавидят бесстыжую троицу ничуть не меньше хозяина. От этого становилось хорошо, приятно и тепло на душе, но грустно, потому что сейчас некому поддержать и посочувствовать.
Деканус в какой-то мере даже преклонялся перед троицей Паука. Это ж какое нужно мастерство, чтобы обычной спокойный и терпеливый Элуканте возненавидел их до глубины души буквально в первые полчаса знакомства. И что самое интересное: они не делали ничего, чтобы исправить положение, наоборот, с каждой минутой лишь усугубляли его. Распутная ведьма мало того что не прекращала нахально вертеть бесстыжей задницей, так еще и расхаживала по спальне в чем мать родила, не подумав даже запирать двери. А ведь на улице жара, все окна открыты настежь — везде сквозняки. Деканус дар речи потерял, когда случайно увидел ее. Во всех бесстыжих подробностях, когда ведьма перед зеркалом вертелась.